Ничего не видно!..
– Молодец! – крикнул пират. – И захохотал. И велел: – Следом!
Враг успел удалиться и развернуть бигу для атаки. Лучник на ней стоял отменный! Посылая стрелы одну за одной, он ранил жеребцов упряжки, и ещё дважды Ракшитар принимал пернатые молнии на щит. Одна из них, пронизав воловью шкуру, разрезала кожу на руке. Пустяк!..
…Колесница с воинами из команды Дурхарда (они стояли слева на начало общей атаки) нагнала их, и латник в шлеме, на котором акульи зубы лежали плашмя, будто чешуя, прокричал:
– Порвём его вместе!
Капитан кивнул в ответ.
Теперь они вдвоём расстреливали атакующую бигу, пронзая шеи, грудь и бока вражеских коней. И хотя далеко не всегда такие раны сразу убивают животных, на сей раз стрелы задели сердце одного из скакунов. Конь рухнул наземь, но воины удержались на ногах и тотчас спрыгнули на землю.
Дурхард и соратник его не упустили возможность воспользоваться их замешательством и, проносясь мимо, выпустили по стреле, от которых враги увернуться не успели!
...Навстречу скакала пара жеребцов, волоча за собой сломанное дышло.
Не сказав ни слова, Дурхард соскочил с колесницы и бросился к связанной одним ярмом паре. Схватил скакунов под уздцы, и лишь теперь крикнул натянувшему поводья Ракшитару:
– Распрягай!
С быстротой, на которую только был способен, княжич принялся освобождать израненных коней от ремней упряжи и впрягать на их место жеребцов, пойманных Дурхардом.
Эдэнская бига со штандартом на платформе появилась с правой стороны. А Ракшитар как раз занимался левым жеребцом. Не имея возможности расстрелять его, воины спешились с копьём и мечом в руках. Один стал обходить упряжку спереди, а другой – сзади. Оба – зрелые бородатые мужи.
– Дурхард!! – закричал парень, пятясь назад с мечом в руке.
Тот уж был рядом, сжимая обеими руками, будто копьё, обломок дышла с болтающимся на конце его ярмом.
– Назови себя! – начал было один из колесничих.
– Смерть! – ответил пират.
И тотчас метнулся к нему, нанеся страшный удар острой щепой дышла в лицо. Обломок рассёк глаз и тонкую костную перегородку за ним, погрузившись в мозг!
Даже не вытаскивая импровизированное оружие из раны, Дурхард оставил дышло и схватился за меч. Увернулся от выпада вражеского клинка и рубанул эдэнского воина. Раз, другой, третий…
Он наносил сокрушительные удары один за другим, целясь в лицо и горло, и подколенные сухожилия – но враг успевал то уклониться, то подставить под остриё шлем или часть доспеха…
Прямо перед собой Ракшитар видел покрытую бронзовой чешуёй спину царского дружинника. По ней спадали пряди тёмных волос. Если ударить остриём меча снизу-вверх, под пластинки, или, ещё лучше, под назатыльник шлема, то бой будет закончен!
– Сейчас! – сказал себе юноша, хватая рукоять обеими руками. – Сейчас!..
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один…
Ударом ноги Дурхард сбил противника наземь. И следующий выпад его оказался смертельным.
Он встретился глазами с княжичем, а тот готов был расплакаться от досады. Мог ведь прийти на помощь!..
Но пират, похоже, и не думал укорять своего возницу. Он сказал, тяжело дыша:
– Запрягай!
На сей раз никто не помешал им сменить коней.
– В лагерь! – велел пират, поднимаясь в кузов. – У нас стрел почти не осталось. Заодно и отдохнём. Драка тут не скоро кончится!
В числе многих других колесничих, раненых или истративших боезапас, они промчались вдоль ополчения по одному из коридоров, образованному расступившимися пешими воинами (те кричали им вслед: «Ну, что там? Ну, как?..), проехали в тыл армии, к ставке Дошмана. На маленькой деревенской площади был раскинут ярко раскрашенный навес, под которым сидел на ковре, скрестив ноги, старый князь. Рядом висели на шесте его доспехи. Возле Дошмана сидели только двое других владык – правители городов Махапартах и Тиртхáх, тоже не настолько молодые, чтобы участвовать в битве. Вооружённые до зубов вармины из личной охраны стояли за спиной. Вокруг навеса толпились гонцы и слуги. Поодаль брехали и рвались с привязи боевые псы.
Даже здесь, вдали от поля битвы, не было тишины и покоя – шум, гам, крики, ржанье коней, стоны, ругательства… Одни колесничие прибывали, чтобы пополнить боезапас, напиться, перевязать раны или сменить коней (из-за того и вступали в перебранку с конюхами и шли с жалобами к Дошману, но лошадей всё равно на всех не хватало). Другие вновь мчались в бой.