Дурхард спустился по сходням на деревянный причал (перед ним расступились поспешно) и с кажущимся равнодушием стал дожидаться, пока моряки снесут на сушу его бигу[1] и выведут коней.
Он был зрелым мужем лет тридцати пяти на вид. Перетянутая боевым поясом набедренная повязка составляла единственную его одежду, и потому каждый мог лицезреть бугры мускулов, играющих под смуглой кожей. Длинные чёрные волосы капитана ниспадали за спину, а борода и усы были аккуратно расчёсаны. Из оружия при нём имелся лишь длинный меч в ножнах на перевязи, подвешенный на левом боку.
Ни лицом, ни телом не обидели Дурхарда боги, и даже шрамы и рубцы от ожогов, и морщины, прорезавшие высокий лоб, не портили его суровой мужской красоты! Говорят, немало знатных женщин искало его расположения, да ни одна так и не смогла назвать своим мужем!
Дурхард сложил на груди руки (правый бицепс охватывал золотой браслет) и, не обращая внимания на собравшихся вокруг жителей Джаракотаха, следил за тем как надевают на норовистых жеребцов ярмо и как подкладывают под него подушки-седёлки, чтоб не натирало шею… И как снуют туда-сюда с бранью и угрозами помощники, что руководили выгрузкой поклажи с кораблей.
А потом, сопровождаемый восхищённым перешёптыванием и удивлёнными возгласами, поднялся в кузов своей украшенной золотыми бляхами двуколки.
Конечно, пират мог добраться в Верхний город по крутому склону, где змеилась узкая тропинка, но посчитал такую прогулку недостойной для себя. Правда, теперь на упряжке требовалось сделать большой крюк, чтобы въехать в город через главные ворота, но зато он появится в княжеском дворце не пешком, как бедный странник, а в колеснице – как благородный воин!
2
…С севера на юг, в океан Махавар, течёт широкая и многоводная река Урудан. С востока впадает в неё Навья, что является границей меж двумя областями – Бахýсарит, Многоречьем, и Эдэ́ном, Степью. Живут там племена, говорящие на одном языке и чтящие одних богов, но нет между ними мира. Те, что ещё в незапамятные времена осели в Бахусарит, орошаемой струящимися с южных гор реками, давно уж оставили кочевую жизнь. Множество маленьких государств возникло здесь. Ведут купцы их и владетели бойкую торговлю с далёким севером и с горцами, и с островами. Торгуют зерном и мукой, тканями и шерстью, шкурами и скотом, рабами и конями боевыми, обученными бежать попарно в колеснице.
Те же племена, что поселились в Эдэне, землю обрабатывают мало. Хотя и у них есть города, но большая часть населения – пастухи, кочующие по бескрайним равнинам со своими стадами, перевозя в кибитках семьи и скромный скарб. Немало земель нужно для пастьбы, а потому и владения степных князей огромны. И не меньше оседлых соседей нуждаются эдэнские владыки в торговых путях на юг, а потому и пытаются подчинить себе портовые города, стоящие по берегам Урудана и Навьи. Оттого и вспыхивают, время от времени, жестокие войны за контроль над караванными путями и рынками, за возможность несказанно обогащаться за счёт торговли и пошлин.
И вот, не так давно, в Эдэне появился молодой и энергичный вождь. С помощью дипломатии и военной силы, он в течение нескольких лет распространил своё влияние на ряд соседних государств. Объявив себя царём и приняв имя Дханванрáт, Властелин степей, он принялся открыто вмешиваться в дела князей Бахýсарит. Поначалу противостояние выливалось в мелкие стычки, но, когда царь навёл порядок на подвластных ему территориях и стал копить силы для похода на южные земли, владетели забеспокоились и объединились для борьбы с самонадеянным владыкой.
Руководителем союза стал Дошман, правитель самого сильного княжества западной части Бахусарит – старый, но энергичный владетель, прославленный военными подвигами в юности и мудрым правлением на закате своих лет, а, кроме того – отец семерых сыновей, успевших уже отличиться в битвах с врагами!
Княжество Дошмана мало чем отличалось от большинства других государств страны. Обширные пространства всхолмленной степи, прорезанные водными потоками, множество небольших поселений и – единственный город. Немало посёлков стояло неподалёку от столицы – не только ради безопасности, но из стремления быть поближе к рынкам, куда крестьяне отвозили продукты, шерсть и шкуры, обменивая их на изделия ремесленников. Большинство деревень со своими полями и огородами располагались вдоль дороги, тянущейся параллельно реке. А дальше на юг, дня на полтора неспешной езды на колеснице, вплоть до ещё одной, на сей раз несудоходной речки, по которой проходила граница другого княжества, раскинулись безлюдные степи, где можно было повстречать лишь редкие хутора, да стада, отары и табуны, охраняемые вооружёнными пастухами.