Словно та тетива, что была натянута до предела, наконец порвалась внутри него! Что-то надломилось будто, когда увидел он перед собой беспомощного человека! Того, кто уж не встанет в полный рост и не уязвит оружием! Того, кто вот только сейчас внушал ужас – и теперь во прахе перед тобой, жалкий, как птенец, выпавший из гнезда!
…Страх утробный вырвался наружу и кипучим ядом неодолимой ярости разлился по телу! Дикая, первозданная злоба, так долго спавшая в бездонных глубинах души, хищная жажда крови вспорола кривыми когтями оболочки человеческого, и вырвалась на поверхность! Воем звериным исторглась из груди! Криком истошным!
И ударил Ракшитар! Остервенело, не чувствуя руки! Наискось – в незащищённую шею. И оттянул назад – как учили.
Из артерии на разваленной до позвонков шее плеснула бурной струёй алая кровь! Пролилась на землю, обагрив сухую травку и побежав по пыльному месту серыми шариками. Бессловесный труп грузно повалился наземь!
…Занеся копьё, выскочил откуда-то нагой воин с круглым щитом в левой руке. Взревев не своим голосом, набросился на него парень, колотя мечом по крепкой коже щита и пытаясь свободной рукой ухватиться за копьё…
Огромный кобель, скаля окровавленную морду, вынырнул из-за спины Ракшитара и одним движением страшных челюстей сорвал пешему детородные органы. И опрокинул, навалившись лапами, на землю, и начал кромсать глотку, оборвав душераздирающий вопль!..
…Дурхард с Дханванратом уж не рубились мечами, а катались по земле, вцепившись друг в друга…
…Кони, храпя, замедлили свой бег, и воин в кузове закричал:
– Держись, царь! – и спрыгнул на землю.
– Дурхард! Берегись! – заорал Ракшитар, выставив перед собой меч.
Он не боялся более! Страх пропал, сменившись лютой злобой и неодолимым желанием убивать! Юноша не осознавал уже, что не в силах он противостоять рослому эдэнцу, бросившемуся на помощь Дханванрату с копьём в руке! С тем же успехом он мог сражаться прутиком с рассвирепевшим быком!
…Стрела вспорола воздух, с глухим чавкающим звуком пробила глаз воина и вышла из затылка, сдвинув шлем. Колесничий рухнул у ног попятившегося юноши, а с новой подъехавшей биги соскочил ратник в шлеме с чешуёй из акульих зубов.
…Несколько копейщиков бежали на помощь Дханванрату. Капитана едва не пронзили копьями, и он был вынужден оставить царя, которого мигом оттащили назад, где безопаснее.
– Не дайте ему уйти!! – взревел пират.
Но было уж поздно гнаться за царём – самим бы отбиться!
Они встали рядом – Дурхард, воин из его дружины, возница его и Ракшитар. И в тот же миг присели, пропуская удары, шагнули, укололи в ответ, царапая лёгкие щиты…
Копейщики не были благородными. Так, ополчение, наученное владеть оружием ровно настолько, насколько требовалось пастуху для защиты стад. Простолюдины, которым тяжёлый ежедневный труд просто не давал возможности регулярно тренироваться. И потому у них не было никаких шансов устоять против потомственных воинов!
И они это понимали. Отразили мечи, метнули наугад копья – и кинулись бежать, спасаясь от неминуемой смерти!
Ринуться за ними, вонзить бронзовую полосу клинка в голую, потную и грязную спину!.. Добраться до царя – вон он, поднимается на ноги, прикрытый щитом какого-то благородного!
Но навстречу бежали вражеские латники – на месте стычки нельзя было маневрировать на колесницах, и упряжки останавливались. Воины спешивались, чтобы биться на земле.
И грянула сеча! И пошли рубить и колоть друг друга, пинать и рвать зубами озверевшие воины, пьяные от крови, от вида её и запаха, и вкуса!.. Безумие полыхало в их глазах, сверкавших под венцами и за наглазьями шлемов. Лють рвалась наружу воем волчьим и рыком львиным! Алканьем убийства полны были чёрные сердца мужей!..
Ракшитар одним ударом сразил копьеносца – нырнул под древко, отвёл щит правой рукой, и – мечом, в ней же зажатым, прободал прикрытый одним лишь поясом живот. Выдернул клинок из раны (крови немного было – верный признак серьёзного ранения) и хотел было ещё раз пронзить осевшего под ноги врага, завывшего от страха и боли… Не успел. Пёс эдэнский кинулся на грудь!
Юноша инстинктивно сунул в красную пасть ему левую руку, прикрытую нарукавником, а мечом ударил в бок. Но устоять не сумел.
Рухнул на спину, оттолкнул прочь тело пса…