И тут колесничий шагнул ему ногой на грудь и замахнулся копьём!..
Ракшитар вскрикнул фальцетом…
С чудовищной силой Дурхард обрушил свой меч на шлем воина.
Два круглых белых шара с карими пятнышками зрачков вывалились из глазниц и повисли на шнурках нервов. Колесничий безмолвно повалился подле княжича.
– Вставай! – рявкнул Дурхард.
И пропустил копьё. Ударилось оно в панцирные пластины и сломалось.
Дурхард шагнул навстречу вражескому тратару и сделал выпад, пронзая грудь. Тот взмахнул руками, выронив обломок древка, закатил глаза и рухнул под ноги пирату. Сфинктер мертвеца расслабился, и смрад исторгнутых кишечником испражнений заглушил запах крови!..
Ракшитар уж был на ногах.
Наверное было что-то странное и страшное написано на его лице – парень перехватил вопрошающий взгляд Дурхарда… Но на разговоры времени не было. Воин подхватил с земли щит и встретил им копья ещё двоих.
Ракшитар бросился к тому, что был ближе и рубанул по колену. И замахнулся вновь, метя в шею уязвлённому врагу, вопящему от нестерпимой боли…
Промахнулся и попал в переносицу…
Но добивать было некогда. Взмахом зажатого в обеих руках копья очередной колесничий попытался протаранить панцирь юноши, и лишь мгновенная реакция спасла последнего от верной смерти!
…Трудно биться без щита! Но княжич и не подумал, что мог бы подхватить один из тех, что принадлежали убитым. Он вообще не способен был думать! Рубить, колоть, видеть, как брызжет кровь из ран!.. Зверь жил в нём теперь!
И это было плохо! Любой опытный воин скажет тебе, что нельзя терять голову в бою. Иначе и впрямь утратишь её безвозвратно! И хотя мало кто даже среди опытных ратников сохраняет хладнокровие на брани, всё-таки, неистовствуя, по возможности меру блюдут.
Ракшитар же обо всём позабыл. Остервенело махая мечом, наседал на врага, что был выше, крепче и взрослее его. Дважды достигало бронзовое остриё копья лат юноши, однажды и бедра коснулось вскользь, глубоко оцарапав… Ещё бы немного – и не уследил бы княжич за одним из выпадов!
Дурхард разделался со своим противником и кинулся на помощь. Рубанул, отсекая, левую руку, лишённую щита, следом поразил левую ногу чуть выше поножа – и тут уж Ракшитар, отбросив клинком древко копья, шагнул к упавшему на колено колесничему, ухватил, рыча, за ремень шлема, рывком приподнял подбородок воина…
Тот успел прокричать нечленораздельно и, бросив ненужное копьё, схватить парня за руку. И поднять на него глаза, полные боли и ужаса…
Ракшитар с размаху, широким движением (чуть было себя не поранил), развалил горло врагу… Разглядел открывшиеся трубки трахеи и пищевода, заливаемые алой кровью, брызги её, вырывающиеся с кашлем и хрипами из лёгких!..
И метнулся к новому бездоспешному недругу, попытавшемуся было достать его булавой (гребень двойной, погнувшись, остановил удар)!
Стремительный выпад мечом – сверху вниз – и серые, в розовой влаге, внутренности, липким комом вывалились наружу, разматываясь, словно свёрнутая в клубок верёвка! Шлёпнулись в пыль!
Ракшитар наступил на них невольно (чавкнуло под сапогом) – и остановил истошный вопль косым рубящим ударом, раскроившим череп от виска до переносицы – вмявшим волосы в мозг, глаз раздавившим…
Дурхард кричал ему что-то. Княжич не слышал…
Набросился на юношу, едва ли старше его самого. В кожаных латах и кожаном шлеме, обшитом костяной чешуёй. С бронзовым топором в руке и без щита. Вряд ли знатного рода. Возница ли, ополченец – не разберёшь… Но только сражаться он был не в состоянии. Отпрянул при виде Ракшитара, выронил оружие и попятился, вытянув перед собой руки, словно надеясь защититься ими от смерти! Безумен был взгляд его широко распахнутых серых глаз!..
…Кто-то сразил ударом копья в лицо того воина, что кинулся к Ракшитару с занесённым мечом. И гаркнул:
– Смотри по сторонам! – Это был Акатарáх, пятый сын Дошмана. Вырос, как из-под земли!..
Ракшитар не ответил. Он видел лишь юного недруга, который вдруг опомнился и попытался убежать. Ракшитар схватил его за ворот панциря и эдэнец завизжал отчаянно, падая на колени и беспомощно размахивая руками, словно отгоняя парящую в воздухе смерть.