Дурхарда с Ракшитаром догнали ещё несколько упряжек – потрёпанных в бою, но готовых сражаться. Один из воинов сказал, указывая на пехоту:
– Они в смятении! Видели бегство царя. Сомнём их и поддержим варминов с ополченцами!
Похоже, что здесь, на левом крыле, атака царя захлебнулась – оставшиеся в живых колесничие и тратары покидали поле боя, преследуемые псами и бигами Дошмана. Вот и Акатарах появился на двуколке своей, по-прежнему потрясая копьём.
Он подъехал к Дурхарду и сказал:
– Похоже, мы победили!
Тот кивнул.
– Построимся и опрокинем оставшихся!
Какой-либо значительной стычки не получилось – при виде ринувшихся в атаку колесниц, пехота врага обратилась в бегство. Эти копьеносцы и лучники ещё могли бы оказать достойное сопротивление десятку биг, но они и впрямь видели раненного царя и бегущих товарищей, и дух их был подавлен. Пехотинцы бросились врассыпную, и колесницы прошли сквозь их редкую толпу, давя и калеча.
8
Вероятно, охота на людей увлекла бы знать, но Акатарах протрубил в рог и махнул рукой, призывая следовать за ним.
Маленький отряд помчался туда, где бились пешие, осыпал эдэнцев стрелами и рассеял часть из них. А вскоре побежали и остальные.
И помчались за ними колесничие, убивая стрелами, пронзая дротиками, топча копытами коней и давя колёсами!..
И вот так, на плечах бегущих, ворвались в лагерь воинства Дханванрата – и предались разграблению!
Опытным глазом Дурхард заприметил шатёр царя и указал на него Ракшитару. Возле шатра спешился и кинулся сразу к драгоценной колеснице, украшенной золотом и к привязанным подле неё боевым коням. Крикнул восторженно юноше:
– Ты только посмотри на эту прелесть!
Княжич не слушал. С обнажённым мечом, на котором ещё не высохла кровь, он зашагал туда, откуда слышались крики и звуки сражения – наверное, кто-то в лагере ещё оказывал сопротивление.
– Эй, куда ты! Остынь!
Из-за повозки с поставленным на ней шатром, выскочила нагая темноволосая девушка. Наверное, одна из наложниц. По её искажённому страхом лицу струились слёзы.
Она взвизгнула, увидев перед собой забрызганного кровью Ракшитара, но убежать не успела – тот обрушил на неё меч, разрубив ключицу. Сил уж не хватало, чтобы нанести рану поглубже.
Девушка заорала истошно, падая наземь.
Ракшитар нагнулся над ней и уколол в лицо. Затем ещё и ещё… Вопль затих.
–…здесь она! Здесь!
И вот тогда из-за кибитки выскочили трое колесничих. Один сжимал в руке дорогое покрывало, сдёрнутое, видимо, с плеч девушки.
Они замерли, словно вкопанные, глядя на открывшуюся перед ними картину.
– Ты что же это делаешь?! – охнул один, выпучив глаза. – Ты что, с ума сошёл?!
– Зачем убил? – завопил второй. – Мы с ней развлечься хотели!
– Красивая же! – добавил третий, взмахнув кулаком перед носом парня.
Ракшитар поднял на него перекошенное, полубезумное лицо и рубанул.
Меч скользнул по шлему и шлёпнул по наплечнику.
Второй раз ударить не дали. Дурхард схватил сзади отчаянно отбивающегося и рычащего по-звериному парня, повалил на землю, отобрал оружие, и с помощью воинов связал за спиной руки ремешками от сапог.
– Порву!! – хрипел юноша, извиваясь всем телом. – Порву всех!!
– Ах, негодяй! – рявкнул один из колесничих. – Пёс – твой отец! – И пнул парня в бок.
Дурхард оттолкнул его прочь.
– Этот юноша знатного рода! И отец его – князь Дошман!
Воины поостыли немного. Посмотрели на бьющегося у ног их, словно в агонии, княжича и покачали головами.
Пират пояснил:
– Первая битва у парня. Дрался, как лев! Не отошёл ещё.
– Бывает, – согласился один из воинов. – Ничего, пройдёт.
– Вот что, – сказал Дурхард. – Помогите-ка мне эту колесницу запрячь. Отвезу князю сына невредимым, да ещё и на трофейной упряжке. Пусть гордится.
…Путь назад пролегал через то место, где сошлись пешие полки. Недолгой брань была, но жестокой. Немало полегло здесь ратников княжеского союза, а уж царских воинов – и того больше! Земля под колёсами была усеяна изуродованными телами и отрубленными конечностями, и вывороченными внутренностями, обильно полита кровью… Стонали и кричали раненые. Своих поднимали на руки и уносили на чистое место, чтобы перевязать. Иных добивали, чтоб не мучились от смертельных ран.