Эдэнцев добивали тоже. Одни умоляли о пощаде; другие зло и отважно ругали врагов и плевали в них… Победители срезали скальпы убитых и потрясали ими в воздухе. Стоны, крики, хрипы, мольбы, смех, угрозы и ругань, споры за доспехи и украшения, что снимали с погибших, сливались в одну чудовищную какофонию, что почти всегда сопровождает окончание битвы.
– Победа! – кричали воины, провожая взглядами роскошную колесницу, которой завладел Дурхард. – Победа!
Ракшитар, похоже, успокоился немного. Он стоял в кузове, словно пленник, со связанными руками и озирался – казалось, испуганно.
– Ну, как ты теперь? – поинтересовался Дурхард. – Получше?.. Хочешь развяжу?
Ракшитар не ответил.
Дурхард повременил немного, потом распустил узел, помог освободить руки.
– Нехорошо, если княжеского сына привезу отцу в путах! Ты уж в грязь лицом не ударь теперь, веди себя достойно!
Юноша молчал по-прежнему, затравлено озирая поле боя.
И только у самого лагеря, совсем недалеко от деревеньки, где устроил себе ставку Дошман (в лагере играла музыка и слышались песни), Ракшитар вдруг, словно с удивлением взглянул на свои руки и промолвил самому себе:
– На мне кровь!..
– Ещё бы! – хмыкнул пират.
Парень не обратил на него внимания. И повторил:
– Боги всемогущие!.. На мне кровь!.. – Дрожь прошла по его телу. – Что же я наделал! Что я наделал! – И принялся стирать ладонями кровь с рук, размазывая ещё больше.
А потом зарыдал во весь голос.
– Что я наделал!!.. Зачем же это?!.. Зачем?!.. За что?! – закричал он, безумными глазами глядя на свои окровавленные пальцы. – На мне кровь!!.. На мне грех!!.. Я не хотел!! – И вдруг набросился на пирата: – Это ты!!.. Всё ты!!.. Убийца!!! Все вы убийцы!!!
– Да перестань же ты! – одёрнул его Дурхард. – Совершишь омовение – и очистишься! Нет на тебе греха! Ты всё делал правильно!
Ракшитар не слушал. Замолотил кулаками в грудь соратника.
– Сколько жизней!!.. – кричал он. – Сколько людей!!.. Ради жратвы!!
…Когда пират приехал в посёлок, под княжеским навесом никого уже не было. Дурхард сошёл с колесницы и осмотрел скудное внутреннее убранство ближайшей мазаной хижины. Остался доволен. Вернулся к Ракшитару и сказал:
– Выходи.
Юноша сидел в кузове и бился в истерике.
Капитан вытащил его силой, рыдающего и сопротивляющегося. Приказал подбежавшим мальчишкам-рабам:
– Вина кубок. Да побольше!
Он снял с Ракшитара панцирь, вино заставил выпить едва ли не силой, а после отвёл юношу в дом и сказал:
– Посиди пока, отдохни. А ещё лучше – поспи. Я скоро вернусь, разбужу. – Вышел, закрыл дверь и подпёр её поленом. И велел рабам: – Сидите тут и слушайте. Если попросит что – дайте. Но наружу выходить – скажите, я не велел!
Дурхард оставил колесницу и отправился к своему шатру – снять доспехи и совершить омовение, напиться и принести жертвы богам. Насчёт раздела трофеев не волновался – его не обойдут! А задумают обидеть – так он напомнит!..
Дурхард сменил одежду, расчесал волосы, откинув их за спину, опоясался боевым поясом, повесил на бок меч – и отправился проведать Ракшитара.
Мальчишки, оставленные стеречь княжича, раздобыли где-то щиты и шлемы, и теперь вовсю сражались друг с другом, нанося удары дубинками. Капитана они поначалу даже не заметили.
Тот не сердился.
– Ну, как там дела?
Один из подростков сказал:
– Сначала плакал. А теперь молчит.
– Хорошо. – Дурхард откинул ногой полено и отворил дверь хижины. И бросился внутрь...
...Спустя некоторое время разнёсся слух, что княжеский сын Ракшитар, проявив чудеса героизма, умер после битвы от полученных ран.