Поднимая пыль, в авангарде, на флангах и в тылу катились колесницы; нестройной толпой шла безоружная пехота – лучники и метатели копий, пращники и латники. Никогда не выступали воины в поход в боевом облачении, тяжелом и обременительном – даже копья, топоры и мечи их лежали на повозках вместе с личным имуществом и провиантом. Знаменосцы, положив древко на плечо, несли штандарты – длинные шесты с укреплённым на вершине щитом, на которых изображены были эмблемы различных родов – грифы, быки, леопарды, волки… Это чтобы в густой пыли бойцы не отбились от своих.
Огромную рать собрали князья! И ещё большей казалась она оттого, что едва ли не каждый колесничий и пеший имел свой собственный маленький обоз, состоявший из повозки, запряжённой парой волов, ослов или мулов, и, изредка, одного-двух рабов в качестве слуг и погонщиков. А кто победнее – за тем шагал лишь навьюченный поклажей осёл. А ещё немало купцов пошло с армией, в надежде приобрести у воинов по дешёвке награбленное; женщин, что за плату предлагали себя покинувшим жён и подруг мужчинам… А ещё был обоз князей и знати, при котором не только слуги находились, но также и наложницы, музыканты, повара, лекари, работники по дереву и металлу… Мастеров этих – плотников и оружейников – и помимо княжеских в войске имелось предостаточно: случится битва – найдётся для них работа. Одних колесниц без числа изломано будет!
Большинство двуколок были теперь прикреплены позади телег или же влекомы впряжёнными в них ослами, мулами и простыми, не боевыми, лошадьми. Боевых жеребцов конюхи гнали отдельным табуном, сохраняя их силы для сражения и не обременяя лишним грузом. Особой частью обоза были повозки, груженные мешками с отборным зерном в корм лошадям, а также быки, кони и бараны, предназначенные в заклание перед битвой.
По пути некоторые воины, по возможности, занимались охотой. И не столько ради пополнения провианта, сколько для развлечения и для тренировки перед боем.
Вот и Дурхард не удержался – велел Ракшитару вести упряжку вслед за кинувшемся из травы зайцем, а сам натянул лук, прицелился и – длинной стрелой пригвоздил косого к земле. А затем вдруг соскочил на ходу с платформы биги, пробежал вслед за ней по инерции с десяток шагов, остановился и вернулся за добычей.
И сказал подъехавшему Ракшитару:
– Будет у нас на ужин свежее мясо!
– Ноги решил поразмять? – засмеялся тот. – Бери вожжи, теперь я тебе покажу кое-что.
Дурхард пустил жеребцов рысью, затем заставил сменить её на галоп. Вот колесницы передового охранения промелькнули мимо, вот, показались влекущие телеги волы и толпы неспешно шагающих воинов – нагих, прикрывшихся от жаркого солнца одними лишь плащами да головными повязками; сплошь припудренных жёлтой пылью, по которой тянулись тёмными полосами промытые пόтом дорожки.
И тут одним махом перескочил Ракшитар через край кузова биги, ступил на дышло, и, пробежав по нему, встал во весь рост на ярме, балансируя руками. И завопил от восторга! Приветственные крики раздались отовсюду в знак восхищения ловкостью молодого колесничего. А тот, продемонстрировав удаль свою, тем же путём вернулся в кузов.
Капитан встретил его снисходительной улыбкой и сказал:
– Что ж, неплохо, неплохо…
Сказать по правде, сам он на подобный трюк ни за что не отважился бы! Но придал лицу своему такое выражение, будто на полном ходу по ярму пробежаться для него – самое обычное дело, к которому он давно уж потерял интерес.
6
Дошман надеялся, что удастся разбить армию врага по частям, но воевода, командовавший западным отрядом царского войска, оказался опытным полководцем. Получив от разведчиков сведения о передвижениях союзников, он вовремя увёл отряд на север, к столице. Правда небольшая стычка с арьергардом его, прикрывающим отступление основных сил, всё же состоялась.
Ракшитар с Дурхардом как раз находились в сторожевом отряде, числом в полтора десятка колесниц, когда далеко впереди был замечен приближающийся разъезд врага. Похоже, благородные Эдэна решили показать, что отступают вовсе не из трусости, и готовы принять бой в любую минуту.