Какое-то время оба отряда маневрировали, пытаясь поставить противника лицом к солнцу, но, когда достичь преимущества не удалось, повернулись к перевалившему зенит светилу боком и пошли на сближение. Шагом, чтобы не утомлять коней, одновременно выстраиваясь в шеренгу.
Ракшитар почувствовал дрожь в руках и в коленях. И как потеют ладони... Вот досада!.. Он не мог бы сказать наверняка, чего боялся больше – самого боя, в котором, быть может, погибнет, или того, что покажет себя плохим возничим, совершит какую-нибудь досадную ошибку, а значит, уронит себя в глазах Дурхарда и прочих соратников!
Похоже, капитан заметил беспокойство его. Потому как сказал очень непринуждённо:
– Действуй, как дома, во время тренировки. Те же приёмы, ничего нового.
– Хорошо, – произнёс парень чужим голосом, напряжённо глядя вперёд.
Капитан добавил:
– Да, ещё… По дышлу бегать не надо.
– Угу, – сказал Ракшитар. И не засмеялся.
Дурхард неспешно надел на голову удивительный шлем с двойным гребнем из акульих зубов, достал из чехла на кузове один из луков. Княжич надел свой, а в левую руку взял – небольшой прямоугольный щит, составленный из нескольких слоёв кожи. Таким пользовались возницы для отражения стрел.
Некоторое время упряжки ещё двигались шагом. Затем перешли на рысь.
– В гало-оп! – прокричал Манаван, что командовал отрядом.
И колесницы ринулись в атаку!
Дурхард достал из колчана три стрелы. Держа две из них в правой руке наконечниками вниз, чтобы можно было сразу воспользоваться ими, одну положил на тетиву. Натянул – и выпустил в сторону врага.
Отряды сближались. В топоте копыт и облаках пыли, скрипе бешено крутящихся колёс, в позвякивании металлических бляшек на сбруе лошадей и почти неслышном посвисте тетив и в шипении уносящихся прочь стрел!.. Мимо едва заметно проносились меднозубые молнии, выпущенные неприятелем. Там, позади, они впивались, наверное, в землю и подрагивали белым и чёрным оперением.
Враг был рядом. Ракшитар уже отчётливо видел летящую навстречу неровную шеренгу боевых биг, запряжённых рыжими длинногривыми конями. Видел одетых в пластинчатые брони воинов, по бокам шлемов которых торчали вверх по два орлиных пера, слышал дробный топот копыт их коней… Ещё чуть-чуть, и колесницы пройдут в промежутки между упряжками или сшибутся, опрокинув наземь воинов!..
– Я поворачиваю!
– Не сметь!!
Ракшитар вздрогнул. И ещё крепче сжал в руках вожжи и стрекало.
Он не повернул, потому что первым не выдержал возница врага, чья упряжка летела навстречу. Совершив плавный разворот и огрызнувшись стрелой, бига его помчалась прочь.
Боевой порядок был сломан. Часть колесниц Бахусарит и часть упряжек Эдэна аналогичным образом покинули строй, а те, что остались, вступили в единоборство.
– За ними! – крикнул Дурхард и выстрелил в сторону двуколки, что пронеслась слева. Он не промахнулся, но стрела лишь скользнула по пластине панциря неприятельского воина.
Ракшитар потянул за левую вожжу, и колесница его описала полукруг. Такой же полукруг описала колесница врага. Возница на ней был одет в кирасу, плетенную из кожаных ремней, и в кожаный колпак, закрывающий своими клапанами шею и плечи, а на бронзовом кругловерхом шлеме стрелка красовались два распахнутых белых крыла из перьев.
Дурхард и соперник его посылали друг в друга стрелу за стрелой. Пару раз щит Ракшитара принимал на себя удар бронзовых жал, клевавших упругую дублёную кожу.
Сосредоточив всё внимание на управлении упряжкой, парень, однако, видел краем глаза, что подобные поединки происходили повсюду. И потери с обеих сторон были, вероятно, невелики. Слишком нелегко это – попасть с катящейся платформы, на которой необходимо ещё и держать равновесие, по движущейся цели. И потому, несмотря на искусство лучников, стрелы большей частью летели мимо или вонзались в обтянутые толстой кожей плетёные кузова биг и в щиты, коими прикрывались возницы.
Часть отступивших в первые мгновения боя колесниц теперь вернулись и включались в перестрелку.
Ракшитар заметил, что один из жеребцов противника ранен (оперённое древко торчало из левого бока коня), но упряжка не замедлила хода, и лучник всё так же пускал в Дурхарда и возницу его стрелу за стрелой.