Рикардо слушал, и слезы текли у него из глаз. Он чувствовал себя полнейшим ничтожеством. Как бы он хотел помочь этому человеку. Как бы он хотел его увидеть.
Могу я с ним поговорить… - он запнулся, - увидеться?Увидеть можешь, но только если пообещаешь, что не станешь будить его. У него завтра опять будет трудный день.По щекам Рикардо с досады опять потекли слезы.
Неужели я не смогу попросить у него прощения? Когда вы уезжаете?Мы едем завтра утром. – Женщина указала ему следовать за ней и подвела его к тяжелой занавеске. За занавеской, свернувшись калачиком, спал карлик. Вид у него был как у маленького ребенка. По его лицу не переставая текли слезинки и пропитывали собой подушку. Время от времени, он горько всхлипывал, и тогда смотреть на него было невыносимо. Рикардо отвернулся и быстро вышел на свежий воздух. Старушка поспешила за ним.У меня закружилась голова, - виновато пробормотал он. – Я останусь тут до утра и буду ждать, пока он проснется.Не стоит, лучше тебе отправиться домой, а я утром ему все расскажу. Он не держит на тебя никакого зла. Это чудесный человек, он помолится о тебе Господу. Почему он плачет?Потому что днем он вынужден смеяться, когда его душат слезы. Видимо, ему снится жизнь, а во сне, сам знаешь, люди не носят масок.Причастие в это утро было вполне обычным, но не для Рика. Он все время думал о маленьком человечке. Его мучили сомнения, простил ли тот его.
Священник подносил чашу по порядку каждому прихожанину, и неизменно приближался к Рикардо. Когда подошла его очередь, священник спросил, как спрашивал у всякого: «Сын мой, в мире ли ты с Господом и с людьми?»
Я не уверен, падре. – Почти шепотом сказал Рик.Священник изумленно уставился на него.
Рик выступил вперед и произнес:
Я Рикардо Минелло – самый страшный грешник. Вчера я оскорбил самого достойного человека на свете и не смог просить у него прощения.Народ возмущенно загудел. - Вчера многие из нас одобряли побиение невинного человека!
Гул усилился, и кто-то крикнул, чтобы его вывели из храма.
Вы думаете, что я сошел с ума! Вы правы! Но вы думаете, что вы в своем уме! Вы ошибаетесь! – он кинул взгляд на возмущенную толпу, - Вы ошиблись оба раза: вчера, когда за маской уродства, вы не заметили человеческую душу, страдающую, одинокую, и несчастную; и сегодня, когда за маской своего благочестия не замечаете нераскаянного сердца.Из среды народа вышел возмущенный Мартино и прямо в глаза, веско ему заявил:
Не ты ли ушиб урода огромным камушком?