Выбрать главу

После этих слов Павел бросил на меня убийственный взгляд. Серьезно? Хочет ее закадрить?

-Может, вам нужна медицинская помощь? – спросил Павел, внимательно рассматривая девушку. Батюшки, какой заботливый. Я закатил глаза. Этот спектакль начинал надоедать.

-Нет, думаю, все обойдется. Просто ушибы, – ответила студентка, выдавливая из себя ломаную улыбку.

В этот момент к нам подбежала другая девушка.

- Лера! Что случилось? Кто тебя толкнул?

- Все в порядке, помоги мне дойти до медпункта.

- Может все-таки помочь? - подойдя ближе спросил Павел.

- Правда не стоит — девушка вместе со своей подругой скрылись в дверях медпункта.

—Что Павлик, первый раз твоя харизма не сработала? — усмехнувшись я подошел ближе к другу.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Павел, поправляя пиджак. – Просто не мой типаж. И вообще, что ты такой сегодня язвительный? Ревнуешь, что ли, к моей неотразимости?

Я фыркнул, закатывая глаза. – Ага, конечно. Ревную к твоей способности создавать проблемы на ровном месте. Лучше бы делом занялся, студенток пугать.

Павел пропустил мои слова мимо ушей, устремив взгляд в сторону дверей медпункта. – А девочка красивая— вдруг озвучил Павлик.

—Ты же сказал что не твой типаж? — я не смог сдержать смешок.

Павлик повернулся ко мне — Спорим она моей будет? Ставлю свою новую бэху —на полном серьезе спросил Павел.

—Паш, ну что за детский сад—я устало закатил глаза.

Я рассматривал Павла с новым интересом. Он и правда был готов поставить свою машину на то, чтобы завоевать эту незнакомую студентку? Это было настолько абсурдно, настолько в его духе, что я даже на секунду задумался о том, чтобы принять пари.

– И что я получу, если выиграю? – спросил я, делая вид, что серьезно обдумываю предложение. – Что захочешь, – ответил Павел, не отводя взгляда от дверей медпункта. – Но предупреждаю, я не проиграю. И чтобы было интереснее хочу чтобы ты тоже участвовал!

Я усмехнулся. – Ладно, допустим. Но условия будут мои. Если ты проигрываешь, ты отдаешь свою бэху и снимаешься с тендера. Идет?

Павел нахмурился. Было видно, что перспектива лишиться большого финансового куша его не радует. Но азарт перевесил. – Идет, – сказал он, протягивая руку для рукопожатия. – Но если я выиграю, ты отдаешь мне свой мерс и снимаешься с тендера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я пожал его руку, чувствуя, как адреналин начинает циркулировать по венам. Вот он, старый добрый Павлик, вечно ввязывающийся в авантюры. Этот тендер был важен для обоих, крупный контракт, который мог обеспечить нам безбедное существование на несколько лет вперед. Но для Павла, похоже, на кону стояло нечто большее, чем деньги – его эго.

– Идет, – подтвердил я, стараясь скрыть улыбку. В голове уже зрел план, как вывести его из игры. Я знал его слабости, его предсказуемость. Оставалось только дождаться подходящего момента.

После этого разговора Павел, казалось, забыл о тендере и сосредоточился на своей новой цели. Он начал собирать информацию о Лере, поставив на уши свою службу безопасности и оббивать пороги университета. Было забавно наблюдать, как мой успешный друг превратился в одержимого подростка.

Я же тем временем занялся тендером. У меня было несколько козырей в рукаве, которые я планировал использовать в нужный момент. И пусть Павел тешит себя иллюзиями о легкой победе. Игра началась, и я был готов выиграть ее любыми средствами. А Лера… что ж, она стала лишь пешкой в нашей безумной игре, даже не подозревая об этом.

***

После его слов воцарилась тишина. Я смотрел на Павла, пытаясь осмыслить его слова. Он был прав. Вся эта ситуация, вся опасность, которой подверглась моя девочка, была прямым следствием нашего спора, нашей глупой, эгоистичной конкуренции.

Он взглянул на меня с холодной решимостью, и я увидел, что его лицо серьезно.

— Я не ушел, потому что она нуждалась в поддержке, Артём, — ответил Павел, его голос был полон уверенности.

— Поддержка? — повысил голос, но пытаясь опять взять себя в руки продолжил. — Ты лезешь к ней, несмотря на то, что между нами есть договоренность.

— Договоренность? — его тон стал более мягким, но в глазах всё ещё светилась искра вызова. — И что она нам дала? Чувство вины за то, что я не могу быть рядом с человеком, который мне небезразличен?