Я вздохнул, понимая, что достучаться до нее будет непросто.
— Лена, ты должна понять, что это единственный выход. Продолжая в том же духе, ты только усугубишь ситуацию. Неужели ты хочешь сломать себе жизнь из-за глупой обиды и уязвленного самолюбия? Подумай о последствиях, о своей семье, карьере, о своем будущем. Не позволяй ненависти ослепить тебя.
Ее плечи поникли, и я увидел, как по щекам покатились слезы. В этот момент она выглядела не как злобная мстительница, а как обычная, испуганная девушка.
— Я… я не знаю, что делать, — прошептала она, закрыв лицо руками. — Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание.
Я подошел к ней и, стараясь говорить мягко, сказал:
— Лена, ты заслуживаешь лучшего. Ты достойна любви и уважения, но не таким путем. Найди в себе силы отпустить, отступить и двигаться дальше. Начни с чистого листа. Если тебе нужна помощь, я готов поговорить, но только если ты действительно хочешь изменить ситуацию.
Она подняла на меня заплаканные глаза, и я увидел в них надежду. Возможно, мои слова все-таки достигли цели.
Глава 42
Павел
Солнце уже начинало клониться к закату, когда я вернулся в свой кабинет после встречи с инвесторами. Мысли о нашем разговоре с Артёмом не покидали меня. Головой я понимал, что Лера сама сделала выбор в пользу него, но если бы я не уехал, то возможно сейчас она бы меня ждала дома с вкусным ужином и теплым пледом. И это принять не мог. Я горько усмехнулся своим мыслям. Балван.
На столе меня ждала гора бумаг, требующих немедленного внимания, но вместо этого я уставился в окно, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают город в багряные тона. В голове всплывали обрывки воспоминаний: наши совместные посиделки, смех, споры.
Я отвернулся от окна и подошел к бару. Налил себе виски, залпом выпил половину, ощущая, как обжигающая жидкость разливается по телу. Нужно было чем-то заглушить эту ноющую боль в груди. Искренне не понимал как вытравить эту девочку из сердца и головы. Но для себя решил, что не буду мешать счастью друга, это будет честно.
Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Я вернулся в кресло.
— Войдите, — сказал я, слегка напрягаясь. Дверь открылась, и в кабинет вошла Инна с выражением полного недовольства на лице. Ее еще здесь не хватало.
— Павел, нам нужно поговорить, — заявила она, скрестив руки на груди и прищурив глаза.
Я кивнул, указывая ей на стул, но Инна не собиралась церемониться.
— Это касается Артёма и Леры. Я против того, чтобы они были вместе, и хочу, чтобы ты вразумил Артёма. Ему не нужна Лера, у них такая большая разница в возрасте!
—А тебе не кажется что им все равно против ты или нет. Ваши отношения с Артёмом насколько мне известно остались в прошлом— спокойно произнес я и откинулся на спинку кресла.
Инна фыркнула, ее лицо покраснело от злости. – Ты не понимаешь! Артём совершает ошибку, увлекаясь этой пустышкой. Он заслуживает лучшего, более зрелого человека. И ты должен ему это объяснить. Ты же его друг!
Я устало потер переносицу. – Инна, я не буду вмешиваться в их отношения. Артём взрослый человек и сам в состоянии принимать решения. Да и Лера тоже. Они оба имеют право на счастье, даже если тебе это не нравится.
– Но… – Инна запнулась, явно не ожидая такого отпора. – Но я знаю Артёма лучше, чем кто-либо! Я видела, как он страдает, как он…
– Как он страдает из-за тебя? – перебил я ее, не удержавшись. – Твои намерения насчет Артёма понятны как божий день — я усмехнулся, делая глоток виски— ну не получится тебе войти в одну и ту же реку дважды, смирись. И Артём не простил тебе предательства.
Инна вздрогнула, словно я отвесил ей пощечину. В ее глазах мелькнула боль, но она тут же сменилась привычной надменностью. – Ты ничего не знаешь о наших отношениях. И вообще, какое тебе дело? Ты сам-то счастлив? Сидишь тут, топишь горе в виски, пока твоя Лера…
– Инна, прошу тебя, уходи, – устало произнес я, поднимая руку. – Я не хочу это слушать. И тебе не советую продолжать.
Я встал и налил себе еще виски, залпом осушив стакан.
—Паш, ну хотя бы объясни мне что в этой девочке такого, что она смогла привлечь внимание таких мужчин— Инна подошла сзади обнимания за плечи.
Я почувствовал, как ее прикосновение вызывает лишь раздражение. Сбросив ее руки, я отвернулся, стараясь сдержать гнев.