– Мда, не слишком симпатичный тип, – признала я.
– Мягко сказано! – скривился Павлик. – Этот несимпатичный тип ещё в девяностых зажигал. В смысле, орудовал. С мелочёвки дань собирал, бизнес покрупнее – отжимал. Ну сами знаете, какими методами это делалось. Я вот с одним человеком пообщался…
– Паша, ну я же просила об этом не распространяться. С левыми людьми…
– Так какой же он левый? – выкатил круглые глаза Павлик. – Он, короче, дядька жены моего кореша. Бывший опер. Он вот и рассказал, как Шубин раскрутился. И тачки жёг, и людей калечил. Сейчас он типа остепенился и стал легальным бизнесменом. Там у него и рестораны, и гостиницы, и какие-то предприятия по области. И акции какого-то банка. И весь такой, якобы, благодетель, то выставку организует, то детдому подкинет китайское тряпьё или ящики с тушёнкой-сгущёнкой. И конечно, везде во все трубы об этом гудят.
– Да, – кивнула я, – тоже наслышана… Я вообще о нём раньше только хорошее слышала.
– Так все наслышаны! Но есть то, что широкой публике неизвестно.
– Как он в девяностые беспределил? – хмыкнул Руслан Алишеров. – Кому это сейчас интересно? И вообще, может, чел исправился. Покуролесил в молодости, а теперь грехи искупает тушёнкой и выставками.
– Не-е, – Пашка, довольный, мотнул головой. – Грехи далёкого прошлого оставим пока в прошлом. Недавно тоже было кое-что. Ну вот, например, три года назад он купил лесок, не просто лесок, а заповедник. Там тоже активисты возмущались, но быстренько заглохли. Да так, что их неслышно и невидно, а на месте леса коттеджный посёлок для буржуев. Потом… может, помните, в прошлом году пьяная девка сбила на пешеходном переходе женщину? Так вот эту девку не посадили, да. И вообще всё это дело спустили на тормозах. А девка эта, думаете, кто у нас?
– Родственница Шубина какая-нибудь? – предположила Лариса Рогова.
– Эм-м, нет. Родственницей стать она не успела. Любовница его. Ну, на тот момент была.
– Фу! – сморщилась Лариса. – Как можно… с таким боровом…? И я не только о внешности.
– Лорик, деньги, а к тому же большие, очень красят человека и помогают примириться с его недостатками, – усмехнулся Паша и тут же, подняв указательный палец вверх, добавил: – Так думают многие, но не я!
Девушки ещё немного побурлили на тему любовниц Шубина, но затем Паша продолжил:
– Ну и про завод тоже всё правда. То есть про побои местного населения я не знаю ничего, но это сурьмяное производство – жесть просто. Ваша бабка из больницы, Мария Алексеевна, не соврала. Там реально труба. Максимум десять лет – и там будет мёртвая зона. Но Шубин умудрился получить все разрешения, и весной уже завод должен начать работать.
– Может, на него Зелёных наслать? – предложила Лариса.
– Насылали. Ему их митинги как слону дробина. Очень ловко он умеет всем неугодным рты затыкать. Не сам, конечно. Люди его. Ему-то надо образ беречь. Дядька тот, ну, что опером был, говорит, у Шубина разруливает всё некий Миллер. То ли он его правая рука, то ли начальник службы безопасности, то ли всё вместе. Но, короче, все проблемы устраняет он. Причём быстро и эффективно. Пару раз у Шубина возникали какие-то тёрки среди себе подобных, таких же акул. Ну и те слились в итоге. А ведь очень серьезные люди были.
– Что ещё за Миллер?
– Вот про него ничего найти не удалось, – вздохнул Павлик. – Он себя никак не афиширует. Такой, в общем, серый кардинал.
– Но хоть что-то про него известно? Ладно, фоток нет, но кто он, откуда? Молодой, старый? Миллер – это кличка или фамилия?
– Да ничего про него неизвестно. Дядька единственное сказал, что не судим, не привлекался, нигде не фигурировал. Но те, кто с ним сталкивался, предпочитают об этом забыть навсегда.
– Бандюган, наверное, – изрекла Лариса. – Какой-нибудь рецидивист.
– Господи, час от часу нелегче, – озадачилась я.
Одно дело приструнить заворовавшегося предпринимателя и совсем другое – ввязываться в войну с криминалом, пусть даже информационную войну. Но как теперь отступать?
– Не кажется вам, что зря мы это затеяли? – осторожно спросила я.