Выбрать главу

«Спасибо, что поверили в меня…»

Хотелось бы ей так написать, но нет.

«Простите, что я врала вам».

Джоб хотел, чтобы она воспользовалась этим шансом и не пошла по стопам мамы и тети Кармель. А если бы он узнал, что свою стипендию Обри тратит на заботу о матери, то простил бы? Этого ей теперь никогда не узнать.

Она написала короткое предложение и, положив ручку, уступила место Халиду. Он проводил ее взглядом и прочитал надпись.

«Дорогой Джоб, спасибо вам за все. Вы были великолепны. С любовью».

Было отвратительно думать об этом. Он поднял ручку и написал то, что и собирался до встречи с Обри:

«Allah yerhamo».

Да благословит его Господь. Сейчас эти слова казались как никогда уместными.

– Ваше высочество. – Один из охранников Халида подошел предупредить, что появился еще один человек из того списка. Ему что-то сообщили по рации, и он добавил: – И еще один.

Глава 3

Женщина, сидевшая на скамейке, явно переборщила с макияжем. Обри улыбнулась ей и села рядом. Сложно было удержаться от слез при виде покрытого красными розами гроба, в котором лежал добрый и любящий человек. Конечно, не одна Обри считала его таким. Попрощаться с Джобом собралась удивительно экстравагантная публика, люди в кипах и хиджабах, военные и врачи, элита Нью-Йорка, полицейские и преступники. Внезапно всеобщее внимание сосредоточилось на вошедшей женщине – длинноногой, в коротком черном платье с глубоким декольте. Светлые волосы собраны назад, на плечах меховое боа, явно потрепанное жизнью.

Знакомое лицо… Бренди, точно. Фамилию вспомнить не получалось, но перед ней стояла одна из легенд Лас-Вегаса. Лично они знакомы не были – сверстница мамы, Бренди когда-то выступала в шоу, а сейчас владела танцевальной школой.

Воцарившаяся при ее появлении тишина и явное неодобрение Бренди не смущали. Она направлялась к скамейке позади Обри. Девушка оглянулась – позади показалось еще одно знакомое лицо. А соседка, она тоже из бывших? Видимо, Обри тоже посадили сюда по определенным причинам. Похоже, происходящее в Лас-Вегасе уже не тайна. Девушка усмехнулась и прикрыла рот рукой – за ней открыто наблюдал тот невероятно красивый незнакомец из очереди. Ей никогда не встречались настолько привлекательные мужчины. В безупречном костюме, с зачесанными назад гладкими волосами. Обри внимательно изучала его лицо, исследуя каждую деталь.

Этим утром, когда Ванда сделала ей комплимент, Обри вдруг сменила тему и решила поговорить о матери. Но теперь до конца жизни примером будут его выразительные черты – кожа карамельного оттенка, орлиный нос, выступающие скулы и неожиданно чувственные полные губы, которые не улыбались. Взгляд тоже далек от дружелюбного, но не смотреть в его глаза Обри не могла. Первым отвернулся он, когда кто-то с ним заговорил. Обри продолжала наблюдать за мужчиной, пока семья рассаживалась на свои места. Этан и Эб пришли в сопровождении своих великолепных жен. О них Обри была осведомлена благодаря таблоидам, но очаровательный незнакомец на их страницах не появлялся. И тем не менее он очевидно связан с семьей. Он не подал руки братьям, не поцеловал их жен, в его приветствии не было теплоты. Но, вопреки всему этому, они явно испытали облегчение при виде него.

Даже пассия Джоба Шанталь по его указанию заняла нужное место. В ней все было идеально – сияющие бриллианты, аккуратное черное пальто, светлые волосы безупречного оттенка. Настолько безупречного, что опытным взглядом Обри угадала парик. Да, о Шанталь Обри знала больше, чем об остальном клане Деверо. Именно из-за нее у Джоба с матерью закончились отношения.

Через короткое время началась невероятно красивая церемония. Эб и Этан произнесли проникновенные прощальные слова. В глазах Обри стояли слезы, но здесь плакать было нельзя, это привлекло бы лишнее внимание. Она проглотила комок в горле и посмотрела на незнакомца – тот как раз встал, чтобы взять слово. Обри взглянула на программку:

«МЫСЛИ И СТИХИ

Халид».

Все, даже фамилии не указано.

Он казался невероятно высоким. Даже черный костюм выделял его среди прочих – настолько безукоризненно он смотрелся на его широких плечах. Халид поправил микрофон под свой рост, и Обри увидела запонки – непривычный атрибут для места, в котором она выросла. Этот человек был настолько безупречным, что даже плачущий ребенок замолчал в момент его речи. В руках он не держал никаких бумаг.

– В первый раз я вошел в дом Джоба в День благодарения. Этан сказал, что его отец не хочет, чтобы я встречал этот день в одиночестве. А мы все знаем, какой силой обладало приглашение Джоба. Он был таким щедрым и так много думал о других, принес счастье многим. Свидетельством тому улыбки, которые я сегодня видел здесь. Но Джоб не простил бы мне, не скажи я, что он был резким, раздражительным и безжалостным…