И концерт был замечательный. Он бы сумел захватить Нику с головой, если бы Мельников не сидел так близко. Если бы она постоянно не отвлекалась на его присутствие. Если бы не ждала, что он начнет к ней приставать с невинным видом. Она даже несколько раз в упор взглянула на него, словно не узнавая человека по левую руку, а тот реагировал лишь слегка приподнятой в удивлении бровью.
Под конец зал ликовал от восторга и даже Антон расплылся в улыбке и искренне аплодировал. Ника же испытывала странное разочарование. Словно распечатав подарок, который упорно не хотела брать, увидела не открытый огонь и искры, а обычную бенгальскую свечу.
Глава 3,3
Чтобы не потеряться в толпе, мужчина вновь предложил опереться на свою руку, но в проходе, как это обычно бывает, образовался затор. Замерев на одной ступени недалеко от выхода, погруженная в свои мысли девушка не сразу заметила, как Мельников переместил руку на ее талию и слегка прижал к себе. Возможно, чтобы сократить расстояние между ними, а возможно, чтобы толпа обтекала их свободнее, но это показалось настолько естественным, что не вызвало никакого отторжения. Да только ощутив тепло его руки и тела через одежду, Ника напряженно замерла и удивленно взглянула на спутника. Тот же задумчиво оглядывал толпу и жевал внутреннюю сторону щеки, словно что-то обдумывая.
— Все в порядке? — поинтересовался Антон, заметив вопросительный взгляд девушки.
— Да, — смущенно проговорила она, ощутив жар смущения на щеках. Кого она пытается обмануть? Он ей сразу понравился.
— Ты знаешь, что тут есть смотровая площадка? — проговорил он, склонившись чуть ниже, чтобы другие не услышали. — Как раз в это время там очень красиво. Хочешь взглянуть?
— Если живыми выберемся отсюда, — хмыкнула Ника, кивнув на людское море.
Кинув ей в ответ и загадочно улыбнувшись, Антон взял ее за руку и устремился вперед. Каким-то чудом толпа перед ним расступилась, и даже обошлось без злых взглядов и упреков, что они лезут без очереди. А выбравшись в просторный светлый холл, они прошли в противоположную от гардероба сторону. Узкая полукругом лестница привела их на третий этаж в тускло освещенный коридор. Здесь была галерея с портретами артистов театра и их руководителей, несколько кабинетов и множество растений в кадках. А завершалась она огромным витражом с видом на небольшую освещенную аллею, сейчас заснеженную, где в свете желтых фонарей продолжали свой танец белоснежные снежинки.
Замерев у невысоких перилл, отгораживающих витраж от посетителей, парочка замерла, наслаждаясь красотой открывшегося вида и компанией друг друга. Шум толпы отошел на второй план, оставив лишь их двоих на всем белом свете, заставив погрузиться в романтику места, о которой даже и мысли не возникло всего минуту назад.
— Мне показалось, ты разочарована, — сказал Антон у самого ушка девушки, и та ощутила, как по ее коже поползли мурашки. Она не ожидала, что он стоит настолько близко, а взглянув на него, увидела те самые искры дерзкого соблазнителя, которые он умело прятал весь этот вечер.
— Почему? — на выдохе спросила Ника, как завороженная глядя в его глаза, ставшими ярко-золотыми в этот момент.
— Наверное, потому, что другого ожидала, — повел мужчина бровями, и параллельно с этим на его губы выбралась ехидная насмешка.
Сглотнув и отступив на шаг под его напором, Ника, как и в прошлый раз в клубе, оказалась зажатой между могучим широкоплечим мужчиной и перилами. Только на этот раз им никто не мешал, не пялился и не заглядывал через плечо. Почему-то она не сомневалась, что стоит ему отказать, оттолкнуть и он не станет настаивать. Как и приставать больше не станет, делать какие-либо намеки и приглашать на свидания. А ей бы этого хотелось. И еще проверить, насколько слова Даши были правдивы.
— Чего? — едва слышно пробормотала она, пристально глядя на приближающиеся сантиметр за сантиметром губы.
— Этого, — в тон ей хрипло ответил Антон и невесомо прикоснулся к ее губам.
Он не привык ухаживать и вести себя как джентльмен, считаться с кем-то или обращать внимание на чужие чувства. Только с этой девушкой все было не так. Напряженная вначале и колкая, под конец вечера она буквально изнывала от нехватки прикосновений и телесного контакта. Казалось, будто она была обделена лаской и вниманием, жаждет страсти и при этом сама боится своих желаний. Подойти ближе, чтобы не обжечься о языки горячего пламени. Но разве оно не может быть ласковым и нежным?