Проведя по обнаженной спине ладонью, он убрал белокурый локон с лица и коснулся костяшками пальцев горевшей огнем нежной щеки. Подцепив подбородок, заставил Нику взглянуть ему в лицо. В ее голубых глаза, ставшие словно озера, полные слез, отражалась неуверенность и робость, заставившие тонкие нити огрубевшей мужской души с трепетом вздрогнуть. Склонившись к девушке, он осторожно коснулся губ поцелуем, ощущая внутренний подъем и накатывающие волны легкого, словно бриз, возбуждения.
Несмело ответив, Ника позволила убрать из ее рук скомканную ткань водолазки, и та тихо приземлилась на пол. Положив руки на твердую грудь, прерывисто выдохнула, ощущая блуждание ладони на спине и прикосновение крепких пальцев к затылку. Губы постепенно открывали ее рот, предоставляя возможность скользнуть в него языку. И зажмурилась покрепче от удовольствия, ощутив смелую ласку, заставляющую забыть о позорном фиаско и отдаться во власть наслаждения.
Не став больше скромничать, мужчина отбросил деликатность и уступил место своей внутренней сущности, время от времени вырывающейся наружу, делая его грубоватым и несдержанным, приземленным самцом. Позволил рукам смелее изучать ее тело, спуститься вниз и обхватить аккуратную попку, обтянутую черными джинсами, и сжать ее покрепче. От чего девушка схватилась за широкие плечи сильнее и издала стон восторга.
— Антон, — выдохнула она между поцелуями, — подожди секунду.
— Неужели пришло время откровений? — цинично хмыкнул он, откинув ее волосы с плеча и опустив голову ниже, чтобы коснуться бледной кожи шеи. Но внезапно в его голове мелькнули воспоминания о насмешках, в которых он сам обвинял девушку в невинности. И ее молчание на брошенную фразу заставило пыл охладеть, а Антона поднять голову и взглянуть на Нику во все глаза. — Ты же не девственница?
— Нет, — улыбнулась она и тут же поджала губы. — Но… у меня был только один мужчина, — снова покраснела Вероника, опуская глаза. — А ты говорил…
— Я много чего говорю, — взял ее за руку Антон и направился обратно в спальню, на ходу расстегивая рубашку. — И не всегда на это стоит обращать внимание.
Глава 5
Приведя Нику в спальню, мужчина остановился у самой кровати и снова притянул ее к себе в объятия. Она смотрела на него огромными голубыми глазами, в которых сквозила неуверенность и тот самый страх, причины которого были до сих пор не ясны. Он погладил ее по ровной спине и зарылся пальцами в шелковистые волосы. Она коснулась его груди холодными руками, и Антон подавил непривычную дрожь от пробежавшего по телу возбуждения. Брюки разрывал от нетерпения каменный стояк, требующий внимания и освобождения, но Ника не та девушка, которая сразу встанет перед ним на колени и с готовностью откроет рот. А вот для поцелуя ее мягкие розовые губы были вполне готовы.
Он завладел ее ртом, от удовольствия зажмурившись, и сам удивился вырвавшемуся из груди стону, когда проник в горячую глубину языком, ощутив привкус клубники. Девушка ответила с трепетом и жаждой, будто ее много лет никто не целовал, и доверчиво прижалась к нему всем телом, в ожидании ласки и тепла.
Вероника чувствовала себя странно, словно ступала на запретную территорию, без малейшего понятия, что может ее ждать. Зная о том, кто именно друг Антона, у нее были веские причины не доверять ему и ожидать от него грубости. Они с Глебом наверняка недалеко ушли друг от друга в предпочтениях в сексе, и этот факт сильно ее смущал. Захочет ли Мельников заниматься с ней именно любовью, не прибегая к жестоким развратным играм? Сможет ли получить удовольствие с ней в спокойном размеренном ритме или же примитивные, первобытные чувства самца возобладают, заставив его действовать грубо и брать, ничего не отдавая взамен?
Его шершавые ладони скользили по спине и спустились ниже, обхватили попку и крепко сжали. Вновь поползли наверх и огладили плечи, зарылись в волосы и слега помассировали затылок. Язык умело орудовал во рту, расслабляя, стараясь увести в заоблачные дали наслаждения, но Ника все никак не могла расслабиться и окунуться в удовольствие, чувствуя, как ее тело одеревенело и напряглось до скрипа костей.
И Антон это понимал, потому что девушка замерла в его объятиях ледяной куклой. Первый страстный порыв быстро угас, уступив место сильному напряжению и отчуждению, словно мыслями она была далеко и просто позволяла себя целовать. Разорвав поцелуй, он внимательно взглянул в остекленевшие глаза и тихо спросил, нахмурив брови: