Я откинулась на спинку кресла и провела пальцами по лбу. Глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула.
Нужно изменить тактику.
Я привыкла работать с клиентами чётко и профессионально — по делу, без лишних эмоций. Но Лоренцо был другим. Чем больше я давила на него вопросами, тем сильнее он закрывался.
“Ему нужно увидеть, что я на его стороне.”
Я посмотрела на часы. Вечер. “Почему бы и нет?” - всплыло у меня в голове.
Я быстро собрала бумаги, убрала их в папку и направилась к выходу.
Если я хочу узнать больше, мне нужно заставить его говорить. Мне нужно понять, кто он на самом деле. Иначе ничего не выйдет.
Я снова отправлюсь к нему.
Я вышла из офиса и, пока шла к своей машине, ощущала странное спокойствие. Необычное после напряжённого дня. Может, потому что в этот раз я знала, чего хочу добиться.
По дороге к следственному изолятору я старалась собрать мысли в кучу. Мне нужен был новый подход. Без давления. Без взаимных уколов. Если Лоренцо и откроется, то только если почувствует, что я действительно его слушаю, а не просто хочу вытянуть из него информацию.
В допросной, как всегда, было тихо. Я вошла внутрь, стараясь не выказывать привычного напряжения.
Лоренцо сидел за столом, лениво откинувшись на спинку стула. Когда он увидел меня, на его лице появилась ленивая ухмылка.
— Соскучилась?
Я проигнорировала его тон.
— Я хочу поговорить. Спокойно.
Он наклонил голову, оценивая меня.
— Как неожиданно.
Я скрестила руки на груди, глядя на него без тени раздражения.
— Без насмешек, Лоренцо. Я здесь не для этого.
Он вздохнул, сцепил пальцы в замок и подался вперёд.
— Ну, раз так… О чём ты хочешь поговорить?
Я чуть помедлила, всматриваясь в его лицо, а затем спросила:
— Кто ты, Лоренцо?
Он приподнял бровь.
— Оригинальный вопрос, адвокат. Ты же читала моё дело. Должна знать.
— То, что написано в деле, — это факты. Но факты не всегда говорят правду.
Он посмотрел на меня с любопытством, будто не ожидал такого подхода.
— Хм… И что ты хочешь услышать?
— Кто ты, когда не пытаешься огрызаться? Кто ты, когда рядом никого нет?
Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то иное — тень сомнения.
— Ты действительно хочешь знать?
— Да.
Лоренцо, грустно опустил взгляд, медленно ведя пальцами по поверхности стола, немного отвернувшись в сторону от меня, начал говорить:
— Я устал, Джулия.
Я не перебивала.
— Я привык рассчитывать только на себя. Привык не верить никому. Потому что, когда веришь — становится только больнее.
Он усмехнулся, но в этом не было веселья.
— Я знаю, что обо мне говорят. Дерзкий, безрассудный, проблемный. Но знаешь, в чём правда? Это просто защита. Проще быть таким, чем давать людям шанс разочаровать тебя.
Я смотрела на него, ощущая, как внутри что-то дрогнуло.
— Но ведь должен быть кто-то, кому ты доверял? — осторожно спросила я.
Лоренцо хмыкнул.
— Когда-то был. Но со временем люди меняются. Или показывают своё истинное лицо.
— О ком ты?
Он посмотрел на меня, его глаза стали темнее.
— Думаю, ты и сама догадываешься.
Марко. Но я не стала давить.
Несколько секунд мы просто молчали.
— Ты правда думаешь, что я виновен? — вдруг спросил он.
Я выдержала его взгляд.
— Если бы думала, меня бы здесь не было.
Лоренцо чуть наклонил голову, и на его лице появилось что-то новое. Какое-то едва заметное смягчение.
— Ты интересная, Джулия.
Я скептически приподняла бровь.
— И что во мне такого интересного?
— Ты не похожа на других адвокатов.
— Это комплимент?
— Возможно.
Он чуть усмехнулся.
Я почувствовала, что напряжение, которое было между нами, ослабло. Как будто за эту беседу мы действительно немного поняли друг друга.
И в эту секунду что-то пронеслось между нами. Почти неуловимое, но ощутимое. Лёгкий заряд в воздухе, словно мы пересекли невидимую черту.
Лоренцо посмотрел на меня чуть иначе. Не как на адвоката, который должен его защищать. Не как на человека, с которым он постоянно спорит. В его взгляде мелькнуло что-то другое.
Он первым нарушил молчание.
— Всё это… Оно ведь не впервые со мной.
Его голос был тише, чем обычно.
Я нахмурилась.
— Что именно?
— Когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал. Когда никто не верит тебе. Когда всё вокруг рушится, и ты не можешь ничего с этим сделать.
Он сжал кулаки, опустив взгляд.
— В девятнадцать лет меня уже арестовывали. Не за убийство, конечно. Но это был первый раз, когда я понял — если тебя заклеймили, ты уже не отмоешься.