Спустя время Лоренцо размешал соус, а потом разложил пасту по тарелкам.
— Ну, надеюсь, мы не отравимся, — с усмешкой сказал он, ставя тарелку передо мной.
— Посмотрим, — я подыграла ему.
Мы сели за стол. Первые минуты ели молча, но молчание было не неловким, а больше комфортным. Потом Лоренцо отложил вилку, посмотрел на меня.
— Если бы не твоя работа, кем бы ты стала?
Я подняла брови.
— Что?
— Ну, вот если бы не адвокатура. Представь, что ты выбрала другой путь. Какой бы он был?
Я задумалась.
— Честно? В детстве я хотела стать писателем.
Лоренцо удивленно посмотрел.
— А что тебя так поражает?
— Просто… Не знаю, я не представляю тебя в этой роли.
— Ну, ты же не знал меня в детстве.
— Хорошо, а почему передумала?
— Жизнь внесла коррективы. Родители сказали, что писательство — это не профессия, а хобби. А адвокатура — стабильность, карьера. Я и послушалась. И не пожалела.
Лоренцо внимательно слушал, а потом сказал:
— Но ты ведь можешь писать и сейчас?
— Да ну… О чем?
— Обо всем, что видишь, что чувствуешь. О людях. Может о своей карьере.
Я улыбнулась, но в душе что-то екнуло.
— Может быть… А ты? Если бы не… все это. Кем бы ты был?
Лоренцо медленно откинулся на спинку стула, будто не ожидал такого вопроса.
— Не знаю, если честно. Никогда не думал об этом.
— Ну, представь.
Он замолчал на минуту, а потом, чуть улыбнувшись, сказал:
— Может, стал бы шеф-поваром.
— Я даже не удивлена, Лоренцо. - я рассмеялась.
— Ну а что? Я же только что приготовил еду, и ты пока жива.
Я продолжала смеяться, а Лоренцо смотрел на меня с какой-то теплотой. И этот момент был почти идеальным.
Когда мы доели, я собрала тарелки, а Лоренцо убрал со стола. Всё получилось как-то естественно, без неловкости. Мы сели на диван, я уже собиралась вернуться к разговору о деле, но Лоренцо опередил меня:
— Может, на сегодня хватит?
Я удивленно посмотрела на него.
— Что?
— Не хочешь отложить работу хотя бы до завтра? — он чуть усмехнулся. — Просто сегодня давай узнаем друг друга чуть больше. Без расследований.
Я прищурилась.
— Ну, мне ещё многое нужно у тебя разузнать.
Лоренцо закатил глаза с улыбкой.
— Опять о деле?
— Разумеется.
— Джулия… — он вздохнул, потом наклонился чуть ближе и спокойным голосом сказал: — Ты хоть раз за это время дала себе передышку? Хоть один вечер не думала обо всём этом?
Я опустила взгляд в пол. Нет. Он был прав. Каждый день — бесконечные мысли, работа, анализ, попытки докопаться до правды. Без отдыха. Без передышки. Лоренцо увидел мою реакцию, и его голос стал еще мягче:
— Ну правда, Джулия. Отдохни хотя бы несколько часов.
Я молча кивнула.
— Хорошо… Но чем займёмся?
Лоренцо улыбнулся, будто ждал этого ответа.
— Давай поговорим. Я, например, еще мало что знаю о тебе.
— Что именно тебя интересует?
— Ну… — он откинулся на спинку дивана. — Какое у тебя самое яркое воспоминание из детства?
Я задумалась.
— Наверное, когда я впервые была в суде. Мне было лет десять. Я сидела в зале с отцом, и он шептал мне, что происходит. Тогда я впервые поняла, что хочу стать адвокатом.
Лоренцо кивнул.
— И тут о работе. Серьезный момент. А что-то более лёгкое?
Я улыбнулась и вспомнила.
— Когда мама учила меня печь пирог. Он у меня сначала получался ужасным, но она говорила, что всё дело в практике. В итоге я испекла нормальный только с десятой попытки. Я вспоминаю, как он у меня подгорал и как весь дом был в дыму и с запахом гари. Родители меня конечно тогда отругали, но сейчас, когда мы вспоминаем это, их забавляет этот момент и мы смеемся.
Лоренцо улыбнулся шире.
— И часто ты теперь печешь?
— Нет, вообще ни разу после этого.
— Вот это упорство, конечно.
— А у тебя? — спросила она.
Лоренцо ненадолго замолчал.
— Когда я был подростком, мы с братом сбежали ночью на пляж. Просто лежали на песке, смотрели на звёзды. Он тогда сказал мне, что жизнь сложная, но в ней всегда должны быть моменты, ради которых стоит стараться. Я до сих пор помню его слова.
Я внимательно смотрела на Лоренцо, когда он говорил. Он иногда замолкал, будто выбирая слова.
— Вы с братом были близки? — спросила я, осторожно подбирая тон. Он медленно перевёл на меня взгляд, потом пожал плечами.
— Да. Он был старше меня на три года. Всегда говорил, что я должен держаться подальше от проблем.