— Джулия! Живо в кабинет. Иначе будет только хуже.
Я сглотнула и направилась в кабинет. Колени подкашивались, воздух казался густым. Когда я опустилась в своё кресло, меня почти трясло. Я никогда не видела их такими.
— Что случилось?.. — голос дрогнул.
— Это нам у тебя нужно спросить, что случилось, Джулия?! — Она шагнула ближе. — Во-первых, ты не являешься вовремя на рабочее место. Во-вторых… — она бросила на стол передо мной папку. — Зачем ты ездила в дом Андреа Моретти и изымала запись с камер? На это был прямой запрет!
Я молчала.
— Мы же предупреждали, — теперь говорил Пьетро, более спокойно, но с едва сдерживаемым раздражением. — Мы ясно дали понять, что ты не должна заходить так далеко. Джулия, ты понимаешь, что ты делаешь? Не молчи.
— Я… я осознала свою ошибку, — выдавила я, глядя на них. — Такого больше не повторится.
Амалия хмыкнула, что-то пробормотав себе под нос.
Внезапно в разговор вмешался Томазо, его голос был жёстким:
— А скажи нам вот что, Джулия. Не слишком ли часто ты бываешь в квартире у своего подзащитного — Лоренцо Верди?
Я резко выпрямилась.
— Это имеет прямое отношение к делу. С момента, как его перевели под домашний арест, я… я обязана искать новые зацепки. Я проверяю его поведение, ищу детали, которые могли бы…
— Достаточно, — перебила Амалия. — Раз ты так уверена в своих действиях, предоставь нам то, что тебе удалось выяснить.
Я замешкалась.
— Пока… пока у меня нет конкретных доказательств, но я близка и узнаю…
— Не узнаешь, — резко бросил Томазо.
Я вскинула голову:
— Что? Почему?!
Он подошёл ближе, глядя мне прямо в глаза:
— Мы снимаем тебя с дела. С этого момента ты больше не занимаешься Верди.
— Что?! Нет! — я вскочила с кресла. — Это невозможно! Я не уйду от этого дела. Я доведу его до конца. Я добьюсь освобождения Лоренцо, потому что он невиновен. Вы не можете просто так меня убрать! Что я сделала не так? Назовите причину!
Томазо молчал секунду, а потом произнёс:
— Причина? Пожалуйста. Ты позволила себе эмоциональную вовлечённость. Ты нарушила субординацию, проигнорировала запрет руководства и лично вмешалась в улики. Мы подозреваем, что между тобой и Верди — не только юридические отношения. А это уже конфликт интересов, Джулия. Слишком серьёзный, чтобы оставить тебя на этом деле.
Меня будто обухом по голове ударили. Сердце заколотилось так громко, что я почти ничего не слышала.
— Какие ещё отношения? — растерянно вырвалось у меня. — Я чётко знаю границы, между мной и Верди не может быть ничего, кроме рабочих моментов. — я услышала, как предательски дрогнул мой голос, и поняла, что слишком сильно вжилась в ложь. Мысленно я себя прокляла. — Я не отойду от этого дела. С чего вы вообще взяли, что между нами что-то есть?
Амалия скрестила руки на груди и мрачно произнесла:
— Дежурившие у его дома сотрудники сообщили нам, что ты не раз появлялась там по вечерам, могла приезжать по несколько раз в день. Более того, в один из дней ты вышла оттуда только утром.
Я вздрогнула. Чёрт.
Амалия прищурилась, подойдя ближе:
— Что ты делала у Лоренцо Верди до самого утра, Джулия?
В памяти всплыл тот вечер, когда ко мне в офис ворвались двое мужчин. Когда один из них душил меня, а второй угрожал. И как в тот день я сразу поехала до Лоренцо и действительно осталась на ночь.
— Я задавала ему вопросы, — наконец выдавила я. — Вопросы, касающиеся исключительно дела. И да, до самого утра. Это было необходимо.
Амалия усмехнулась, её глаза блестели холодом.
— До самого утра? Ну, тогда покажи нам, какие потрясающие факты ты там накопала за всю эту… длинную ночь.
Я сглотнула.
— Я… Я сопоставляю информацию. Ещё не всё собрано, но скоро всё приготовлю. — мысленно я поняла: если я расскажу им о том, что узнала, — они просто передадут всё тем, кто стоит за этим делом. Людям, которым Лоренцо неудобен. Людям, которые хотят его посадить. Я осталась одна. Против всей этой коррумпированной системы. Они все под чьим-то контролем. Никому нельзя верить.
— До вечера, — сказал Пьетро. — Или, максимум, до завтра. Мы ждём реальные новые факты. Или ты не просто будешь снята с дела — ты будешь уволена.
Не попрощавшись все трое вышли из кабинета. Дверь с грохотом захлопнулась. Я осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола. Сердце бешено стучало. Меня унизили. Выставили виноватой. Мне угрожают увольнением. Люди, которым я столько лет служила, которым доверяла… очевидно крысы.
Слёзы покатились по щекам. Я не пыталась их сдерживать. Сколько лет, сколько бессонных ночей, сколько дел, побед, правды. И всё это — выбросить? Ради чего? Чтобы угождать системе? Нет.