Задыхающийся и взмыленный Платов, стряхнув с плети кровь, уже хотел было нанести следующий удар, как его остановил истошный крик одной из дворовых девок, стоявшей рядом.
- Перестаньте! О, боженьки! – истерически завопила Дуня Федосова, падая на покрытый сеном земляной пол конюшни. Ее ладони были плотно прижаты к низу живота, а сквозь сарафан в районе бедер обильно стала проступать алая кровь.
Семен Платов, окинув лихорадочным взором девку, что, кажись, младенчика нерожденного выкидывала, перевел взгляд на Трегубова, ожидая дальнейшего приказа хозяина.
- Хватит! – нехотя процедил Николай Карпович, велев окатить Мефодия холодной водой, а Федосову поднять и отнести в избу родителей, отправив туда повитуху.
Ощутив, как холодная вода резанула по избитому до крови телу, юноша тихо застонал и стал отфыркиваться. Подойдя к конюху, Трегубов схватил его за влажные вихры, заставляя затуманенным взором глядеть себе в глаза.
- Везучий же ты, сукин сын, и стойкий, - прошипел барин тому в самое ухо, резко выпуская из рук голову Мефодия. Бросив удовлетворенный взгляд на многочисленные кровоточащие борозды, украшавшие спину непокорного стервеца, помещик вышел прочь из конюшни.
- Николай Карпович, батюшка, - скулила Трина, смиренно следуя за ним, потупив заплаканный взор, - дозвольте сыну раны залечить.
- Что ж, изволь, - милостиво бросил Трегубов, окатив женщину холодным взглядом, – он мне к завтрашней охоте нужен.
- Христос с вами, будьте милосердны! – взмолилась Трина. - Дай бог, чтобы он через пару суток оклемался!
- Ладно! – рявкнул Николай Карпович, теряя терпение. – Что хошь с ним делай! Исцеляй, ворожи, припарки да мази прикладывай, но чтобы через двое суток он приступил к своим холопским обязанностям! Я тут дармоедов спесивых держать не намерен!
***
Оба Ланских в предвечерних сумерках проезжали по безлюдному двору усадьбы и уже были у самой конюшни, как услышали истошный женский вопль.
Алексей первым спрыгнул с коня и стал расталкивать людскую толпу. Мимо него быстро прошел дюжий крепостной, неся бесчувственную дворовую девушку, подол и передник которой был весь в пятнах крови.
- А вот и вы, господа! Алексей Петрович, Павел Сергеевич, мое почтение, - поприветствовал их Трегубов. – Не изволите ли в дом зайти, умыться с дороги и отужинать?
- Что здесь произошло?! – встревожено спросил младший Ланской, проводив взглядом крестьянина, несшего девушку, а затем, взглянув на деревянную лавку конюшни, на которой лежало тело жестоко избитого молодого человека.
Сердце Алексея сжалось в комок, когда он увидел темную макушку, слипшиеся от воды волосы, знакомый силуэт, плечи, крепкие руки, а в подтверждение своих самых худших опасений - рядом сидевшую и тихо ревевшую Трину. Женщина мягкой тряпицей аккуратно промакивала кровь из многочисленных ран на спине сына, больше походившей на сырой котлетный фарш.
- Пустое, не на что там смотреть, - снисходительно ответил Трегубов, махнув рукой в сторону конюшни, - просто нерадивых слуг наказываю, - добавил Николай Карпович, следуя в дом, – вы со мной, господа?
Куча мыслей пронеслась в голове молодого дворянина за краткий миг. Он собирался при оставшейся челяди обозвать Трегубова жестоким тираном и безбожником, мерзавцем и негодяем. Оскорбить и опозорить прилюдно, дав пощечину. Он желал вызвать этого сукина сына на дуэль, а дядю попросить быть своим секундантом.
Алексей уже сделал шаг в направлении ожидавшего их Трегубова, воздуху в легкие набрал, сжал кулаки и открыл рот, как вдруг, стоявший рядом Павел Сергеевич больно схватил его за предплечье.
- Тотчас же последуем за вами, Николай Карпович, - любезно заверил его Ланской-старший, - я только велю своим людям позаботиться о наших лошадях.
Непринужденно поклонившись и наградив обоих дежурной услужливой улыбкой, помещик отправился в дом отдать распоряжения касаемо благородных господ.
- Какого черта, дядя!? – зашипел Алексей, вырываясь из на удивление крепкого захвата Павла Сергеевича.
- Ты чуть все не испортил! – выдавил в ответ Ланской-старший, следуя за племянником вглубь конюшни. – Что ты, глупец, собирался выкинуть?! – спросил его мужчина, хватая за плечо, пытаясь привлечь к себе внимание. – Указывать Трегубову, как обходиться с челядью?! Оскорбить, вызвав на дуэль?!
- Отстань! – зло огрызнулся Ланской-младший, смахивая крепкую руку Павла Сергеевича со своего плеча и, наплевав на все, опускаясь на колени перед лежавшим ничком другом.
- Мефодий, как ты?! Я здесь! Я рядом! - встревоженно молвил юноша, пытаясь аккуратно приподнять влажную голову друга.
- Алёшка…- со стоном произнес Трегубов, еле ворочая языком и с трудом разлепляя веки, силясь сфокусировать взгляд, - все… хорошо. Ты только… прости, приятель, что опять… - выдохнул Мефодий, проваливаясь в долгожданную темноту.
- Я пойду в дом, - тихо молвил старший Ланской, отводя взгляд от кровавого месива на спине юноши, - постарайся тут не задерживаться, Алексей, если хочешь, чтобы у нас все получилось. Ни единым взглядом, словом либо поступком ты не должен дать Трегубовым понять, насколько тебя это задело. Пусть видят, что нам все равно, как и по статусу положено. Иначе Николай Карпович может стать подозрительным и спутать все карты. Тогда все твои чаяния и надежды полетят коту под хвост, и я буду бессилен что-либо изменить. Твой друг сильный, стойкий и мужественный, он скоро поправится, - пытался подбодрить побледневшего племянника Павел Сергеевич, покидая просторное помещение конюшни.
Выходя, его милость посторонился, пропуская на конюшню одну из дворовых девок.
- Вот, Трина Егоровна, - обратилась к женщине запыхавшаяся служанка, - принесла все, как вы просили. Ведро свежей воды, кусок чистого льна и ваш целебный бальзам, - стала перечислять девушка, кладя ветошь и горшочек с целебной мазью на деревянную колоду, а ведро с водой оставляя подле.
- Спасибо, Катюша. Ступай, пока тебя не хватились, - молвила женщина, выдавив грустную улыбку.
- Что случилось, Трина? – тихо спросил Ланской, закрывая за девушкой двери конюшни, оставаясь с бедной женщиной и неподвижно лежавшим Мефодием наедине.
Выполоскав тряпицу в чистой воде, и вновь прикладывая ее к искалеченной спине сына, женщине в скорм времени удалось остановить кровь из многочисленных ран. Все, слава богу, оказалось не так плачевно, как она боялась.
- Барин велел ему жениться на Дуне Федосовой, - устало начала Трина, боязливо оглядываясь на двери, - а она, бедняжка, от барского сынка затяжелела. Решили хозяева таким образом двух зайцев одним махом убить. Мой Мефодий прознал про то, да не выдержал, видать, накипело за все это время, - молвила женщина, начиная легкими движениями, стараясь не бередить раны, наносить на спину целебный бальзам, что зачерпывала из горшочка. – Вы бы его видели! – с долей гордости и печали продолжала говорить Трина. – В глаза смотрит дерзко, говорит четко и громко, понося всю Трегубовскую семейку, обвиняя в несостоятельности и отсутствии мужской гордости, в отличие от покойного Кирилла Карповича, что признал своего сына, хоть и незаконного. А потом еще осмелился при всех, в пику барину, схватить себя за причинное место, потешаясь, - сказала женщина, краснея и опуская глаза.
- Мефодий не был бы Мефодием, поступи он по-иному, - с гордостью изрек Ланской, держа приятеля за безвольную руку. – А дальше что было? Почему мы с Павлом Сергеевичем слышали истошный женский крик? Кого-то еще наказали? За что? Я видел девушку… - сыпал вопросами Алексей, не в силах сдержать волнения.
- Вы, ваша милость, скорее всего, видели Дуню Федосову, - мягко перебила Трина, заканчивая наносить мазь и покрывая спину сына чистым льняным полотном. – Ежели бы не она, сердешная, - молвила женщина, промакивая вновь навернувшиеся слезы подолом передника, - забил бы Платов Мефодия насмерть.