Блейр покачал головой.
- Нет. -- Он не стал говорить Паульсону, что не мог принять ликер Эйзена из его рук -- это казалось ему неприличным.
Паульсон сел напротив него, на его приятном лице застыло непонятное выражение.
- Я слышал о, м-м-м... происшествии на взлетной палубе, - сказал он; его голос был полон сочувствия. -- Это была ужасная, ненужная трагедия.
Блейр поднес руку в голове, пытаясь отогнать головную боль.
- Трагедия? -- неверящим голосом спросил он. -- Этот ублюдок застрелил его -- хладнокровно убил.
Паульсон казался обеспокоенным.
- Что же, - проговорил он, - возможно, Сизер поступил неверно...
- Возможно?! -- вызывающе переспросил Блейр. -- Этот паренек был до смерти перепуган! Он не представлял никакой угрозы!
Паульсон сложил губы, раздумывая.
- Да, - сказал он, - Сизер поступил неверно. -- Его голос потеплел, стал более убедительным. -- Но этот пилот технически не был врагом. На него не распространялись права военнопленного.
- У него были права, - сказал Блейр, уже с трудом сдерживаясь, - если не военнопленного, то хотя бы обвиняемого преступника. Он заслуживал должного процесса, права на суд, чего-то вроде этого.
Паульсон поднял бровь.
- Полковник, - сказал он, словно отец, предупреждающий любимого, но непослушного сына, - не нужно на меня кричать. Уж точно на моем корабле. – Он улыбнулся. -- Пожалуйста, постарайтесь быть цивилизованным. -- Он вздохнул, словно пытаясь выполнить какое-то сложное задание. -- Этот пилот был, если следовать букве закона, "захвачен с оружием" на службе террористической повстанческой организации. -- Паульсон пожал плечами. -- Он был предателем. По совокупности преступлений он заслуживал казни.
- С каких это пор? -- парировал Блейр. -- Девятая Статья Хартии Конфедерации запрещает казни без должного процесса. Каждый ребенок знает это со школы -- это часть учебного плана. Черт побери, сэр, мы проявляли больше сострадания к килратским военнопленным, захваченным в бою, чем этот ублюдок проявил к бедному мальчишке. На килрати не распространялись вообще никакие статьи, но их пилоты были воинами, достойными уважения.
Паульсон улыбнулся.
- Адмиралтейский Суд постановил, что повстанцы отвергли власть Конфедерации. Таким образом, они не имеют права на привилегии граждан.
Блейр был уверен, что выглядит так же потрясенно, как чувствует себя.
- С каких это пор суд может приостанавливать действие Хартии Конфедерации?
- Чрезвычайный Декрет 242, так называемое Объявление военного положения, предоставляет военным "дополнительные полномочия", - Паульсон словно читал лекцию по праву Конфедерации. -- Ассамблея так и не отменила его после войны.
- Я этого не знал.
- Что же, - сказал Паульсон, - гражданская власть сильно сдала позиции ближе к концу войны, особенно на границе. Военным пришлось занять их места, знаете, чтобы поддержать мир. -- Он слегка улыбнулся. -- Проблема в том, что всех этих военачальников и пиратов, которые отовсюду повыскакивали после войны, сейчас нужно подавить. -- Он покачал головой, его лицо было печальным. -- Так что мы сейчас захвачены необъявленной войной против наших братьев -- и все из-за нескольких преступников и оппортунистов. -- Он наклонился к Блейру, разведя руки в стороны, словно в мольбе. -- Вы должны понять, что доверие, и в конце концов выживание Конфедерации зависит от того, сумеем ли мы подавить это восстание и восстановить законное правительство.
Блейр понял, что начинает уставать от лекции Паульсона на тему "почему мы сражаемся". Пока что он разве что не махал флагом и не играл на горне. Блейр ожидал, что Паульсон будет упирать на его чувство долга, но он не был готов, что это произойдет так. Блейр начал понимать, как Паульсон сумел остаться в стороне от боевых действий, и как он получил в командование "Лексингтон".
- Меня очень смущает одно место, - сказал Блейр и улыбнулся себе, поняв, насколько точным оказалось его заявление. -- Мне кажется, Пограничные Миры не подписывали Устава Конфедерации. Так что нет ли у них права быть свободными?
- Этот аргумент используют террористы, - ответил Паульсон, - но он чрезвычайно упрощен. -- Он улыбнулся. -- Если бы я построил новый дом в уже существующем городе, нужно ли мне формально к нему присоединяться? -- Он покачал головой. -- Конечно же, нет. Уже мое присутствие в нем дает мне гражданство. Если брать нашу аналогию с домами, это то же самое, словно если бы я решил, что не должен платить налоги, потому что никогда формально не становился гражданином. -- Он пожал плечами. -- Конечно же, после того, как я воспользовался услугами полицейских, медиков и других городских служб.
Он посмотрел на Блейра.
- Пограничным Мирам даже не требовалось подписывать Устава Конфедерации, потому что они уже были гражданами. Они -- потомки жителей планет Конфедерации и принесли свое гражданство с собой.
Лицо Паульсона стало целеустремленным, полностью соответствуя изменениям в тоне голоса. Блейр задумался, не был ли когда-то Паульсон актером.
- Конфедерация должна оставаться объединенной, чтобы выжить. Мы должны закончить этот хаос на границе и восстановить порядок. -- Он развел руки. – И, к несчастью, это может заставить нас принять более жесткие меры, чем мы могли бы предпочесть. В конце концов, это жестокие времена.
Паульсон глубоко вдохнул.
- Так что, вы понимаете, - сказал он, заканчивая свой монолог, - то, что сделал мистер Сизер, было полностью легально, хотя его методы оставляют желать лучшего...
- Мистер? -- прервал его Блейр. -- Он офицер действительной службы? "Мистерами" обычно называют офицеров.
- М-м-м... нет, он не офицер, - слегка поколебавшись, ответил Паульсон.
- Тогда какое у него звание? -- настаивал Блейр.
Паульсон поставил пальцы на ладонь.
- Это, м-м-м, секретная информация. Нужно только знать его имя.
Блейр недоуменно покачал головой. Он за всю карьеру не слышал более странного заявления.
- Его звание засекречено?
- Да, - ответил Паульсон, - его задания требуют того, чтобы его звание держалось в секрете.
Блейр откинулся в кресле. "Кто, черт возьми, такой этот Сизер?" – спросил он себя. Одно только его имя заставляло Блейра нервничать, словно змея. Он вспомнил эпизод в баре, когда Сизер впечатал его в стену. Блейр знал, что его рефлексы и скорость мыслей были быстрыми, достаточно быстрыми, чтобы пережить двадцать лет адских по напряжению боев. Работа на ферме поддерживала его в хорошей физической форме, хотя он и отрастил небольшой живот. Он должен был хоть как-то отбиться, но пилот швырял его по комнате, как котенка.
Блейр подумал, что в лице Сизера было что-то странное. Его лицо было простым, даже слишком простым, словно незаконченный холст. Его ловкость была практически сверхчеловеческой -- иначе он не смог бы так легко превзойти Блейра. Все это, в соединении с большой силой и интеллектом, делало его едва ли не высшим созданием.
Это заставило его задуматься. Смотрел ли он на будущее человечества? Это могло бы объяснить едва ли не первобытный страх, который пилот вызывал в нем. Блейр не мог не думать, чувствовал ли он то же самое, что чувствовали кроманьонцы, встречаясь с homo sapiens.
Его мысли перешли к пилотам, которые взошли на борт вместе с Сизером. Он вспомнил их холодные, бесчувственные лица и схожее телосложение. Сколько Сизеров уже есть в мире? И каковы они?
Блейр посмотрел на Паульсона, который, похоже, не имел ничего против того, что полковник сидит и размышляет.
- Кто эти пилоты, которые поднялись на борт вместе с Сизером? – спросил он. -- Говорят, что они участвуют в исследовательском проекте. Тем не менее я не знаю никого из них. -- Он улыбнулся. -- Они выглядят слишком мрачно для исследователей.
Паульсон уставился на него; его перекосило так, словно он только что проглотил живую жабу. Блейр понял, что совершил серьезную тактическую ошибку. Охранница, которая встретила его на взлетной палубе, очевидно, не рассказала о встрече. Блейр мог видеть пилотов только в одном случае — если он был на взлетной палубе. В этом случае он нарушил приказ, да вдобавок еще и скрылся от охраны. Он наблюдал за изменениями в лице Паульсона, пока капитан обдумывал истинное значение замечания Блейра.