Ситуация снова поменялась. Теперь люди, которых всего несколько минут назад сама Лена крушила с одного удара, начали теснить её армию, отбрасывая их обратно к горе.
Прямо перед ней стоял еще один маг, очевидно, тот самый, который обрушил на неё огненный шторм, лишив тем самым возможности контролировать ситуацию. Как и предыдущий, этот был облачен в легкие доспехи и сжимал в руке посох, увенчанный небесно-голубым навершием.
- Ты возомнил себя Героем? – прорычала Лена, ощущая, как внутри поднимается волна ненависти и желания стереть с порошок, посмевшего противостоять ей, и занесла руку для очередного удара.
- Нет, - легко ответил ей маг, - я этого не умею. –
В следующий момент с его посоха сорвалась вязь магических символов, смявшая оружие Амидала, словно то было сделано из бумаги. Женщина ощутила, что рукоятка пошла крупными трещинами, а затем осыпалась в пыль прямо у неё на глазах.
Такого она не ожидала и, ощутив, как внутри от негодования и возрастающей ненависти поднимается горячий ком энергии, извлеченный из Зерна, сразу направила его в мага. Тот, похоже не ожидал такого развития событий, и не успел вовремя закрыться щитом, остановив поток почти около себя. Но поток был на столько силен, что Лена ощущала, что при правильном нажиме сможет пробить его оборону.
Удара она не ожидала и, когда резкая боль пронзила её руку, то первой реакцией – было недоумение. Лена едва успела ощутить себя снова целой и сильной и забыла о том, что кто-то может осмелиться нанести ей удар, пока она не закончила с этим магом. Но Караневич ошиблась.
Амидал отшатнулся, сделав шаг назад, глядя на отрубленную руку, все еще бьющуюся в конвульсиях на залитой кровью земле среди тел убитых. Рядом с магом стоял Воин, сжимая в руках окровавленный меч. Но Зерно еще давало ей силы и, выпрямив другую руку, направляя разрушительную энергию, Лена сделала еще одну попытку уничтожить врагов, но весь удар растекся по выставленному серебристому щиту, закрывшему обоих от её атаки. Она успела увидеть, что щит был выставлен первым магом, который задержал её руку и не дал убить воинов. Резкая боль пронзила ногу и женщина поняла, что падает вниз.
Завалившись на землю и ощущая под собой мертвые тела, Лена перевернулась на спину, чувствуя на себе действие чужих заклинаний Разрушения, и пытаясь сопротивляться им, выжимая из Зерна энергию максимально, но боль была на столько сильной, что затапливала все сознание, мешая сосредоточиться. Все еще сопротивляясь, Амидал почувствовал, что Зерно покидает его – кто-то извлекал его с помощью чар и тогда из последних сил, он схватил целой рукой непредусмотрительно близко подошедшего к нему мага, собираясь убить и столкнувшись взглядом с голубыми расширившимися от ужаса глазами, усмехнулся.
Ну, нет. Просто так она не отдаст победу. Сжимая чужую руку в своей, Елена снова ощутила силу Зерна и, сосредоточившись на нем, освободила энергию, заключенную внутри, позволив ей взорваться разрушительными волнами, разрывая в клочья себя и всё вокруг.
Мир погрузился в немую темноту.
Вадин с самого начала знал, что Лена не сможет одержать верх. Мало чувствовать власть и обладать ею, властью надо уметь пользоваться. А женщине стоило почувствовать её пьянящий запах, как она потеряла голову и бросилась в бой. Тот Амидал, которого он знал, никогда бы так не поступил. Но все еще впереди.
Мужчина надеялся, что это поражение только закрепит решимость взять реванш за оскорбление. Один знакомый маг когда-то давно сказал ему важную вещь, с которой он был полностью согласен. «Многие люди, совершая ошибки не находят в себе храбрости признать вину за собой, и обвиняют в своих промахах всех кроме себя. Но эта слабость иногда оборачивается их силой – из этой слабости они растят ненависть к окружающим и черпают из неё силы для мести. Получается замкнутый круг».
Чувства и ощущения окружающего мира медленно возвращались к Лене, хотя в какой-то момент ей уже показалось, что наступившие тьма и тишина безграничны. Сначала она ощутила осторожные прикосновения к своему лбу и рукам, затем почувствовала знакомые запахи дома. Караневич снова была в своей квартире, лежала на диване в гостиной, а рядом внимательно глядя на неё сидел Вадин.