А дальше произошло нечто, чего она не ожидала совсем. Мальчишка, изловчившись, оттолкнул её к стене, выбивая клинок из рук. Квилон сверкнув на прощание, упал в начавшую расширяться трещину в полу. Мирелла больно стукнувшись о стеклянную поверхность, замешкалась и в этот момент произошло то, чего она никак не ожидала. Маг, подскочив к ней, сжал одной рукой её горло, а вторую погрузил в грудь. Это было страшно больно и женщина завопила во всю силу. Это было удивительно, он не пробил её грудь, как сделал бы клинок, а «погрузился». И тут женщина поняла, что происходит.
Ему нужно было Зерно. Аль-Таиб схватил его и тащил наружу, заливая все вокруг ярким слепящим светом. Женщина извивалась, пытаясь, вырваться, пнуть ногой или расцарапать рукой, но тот умудрялся как-то отстраниться и все попытки освободиться, уходили в небытие. А потом она потеряла сознание.
Габриель не понимал, что делает. Это делал тот, кто ожила внутри него. Рука горела огнем, но он продолжал сжимать Зерно и вытаскивать его наружу. Свет Зерна ослеплял и на секунду подростку показалось, что еще не немного и он ослепнет от его сияния. Но, как только Зерно оказалось полностью изъятым из груди Миреллы, оно начало погружаться в него самого.
Внутри вспыхнула невероятная мощь и маг, вздрогнул, упав на колени, рядом с женщиной, которая потеряла сознание. Это была невероятная мощь и он точно знал, на что её использует.
Шатаясь, ощущая дрожание стен и пола, маг побрел дальше, чувствуя зов, слышный только ему.
Габриель, придерживаясь за кристаллы, пошел в следующую пещеру. Все вокруг разрушалось, несколько кристаллов треснув, преградили дорогу, и магу пришлось перелезать через них, постоянно поглядывая наверх, поскольку сверху тоже постоянно сыпались камни и острые осколки кристаллов. Он чувствовал, что цель близко и Аракват звал его. Именно ради этого дня, они и создали тогда все это с Таиром. Ради спасения того, что им было дороже всего, даже собственной жизни. Главным было успеть, до того, как Храм рухнет и перестанет сдерживать силу перчатки.
Когда Мирелла вновь пришла в себя, пещеры вокруг рушились и исходили глубокими трещинами. Грохот стоял такой, что она не слышала даже собственных шагов и едва стояла на ногах. Маг не собиралась отступать, собираясь убить Аль-Таиба, любой ценой, понимая, что это её единственный шанс реабилитироваться в глазах Гакума. С Зерном ушло чувство силы, и это было страшно. Она привыкла ощущать эту мощь и теперь ощущала без неё себя одиноко и абсолютно беззащитной. Мирелла едва могла вздохнуть под тяжестью давлеющего поля антимагии. Но кроме очередной волны антимагии пространство вокруг внезапно наполнилось ощущением присутствия в этом мире не человеческого чуждого разума. Отбросив все лишние мысли, женщина огляделась по сторонам, думая о том, как перебраться через трещину и все-таки догнать Аль-Таиба, пока тот не успел добраться до цели.
Ненависть и ущемленное чувство собственного достоинства толкали вперед, и, улучив момент, Мирелла все же смогла перебраться черед образовавшуюся глубокую расщелину. Клинок было жалко, поскольку мало того, что он был крайне удобен, так еще был с ней на протяжении нескольких лет. Оторвав взгляд от расщелины, маг подняла с пола острый осколок кристалла и последовала за блондином. Длинная юбка постоянно мешалась и путалась, но мешкать и отрезать подол, не было времени. Габриель оказался на удивление шустрым, и Мирелла смогла нагнать его только через несколько минут, когда тот почти достиг цели.
Пол под ногами дрожал, а сверху постоянно сыпались острые осколки
кристаллов вперемежку с камнями, грозя разбить голову. Сыпалась каменная крошка и пыль, забиваясь в волосы, глаза и рот. Габриель шел максимально быстро, постоянно рискую растянуться на скользком полу, придерживаясь то за кристаллы, то за стены. Грохот вокруг стоял такой, что даже если бы кто-то был рядом и пробовал что-то крикнуть, блондин все равно не услышал бы. Он едва не опоздал. Когда маг буквально вылетел в залу, где должен был находиться артефакт, лестница, по которой можно было спуститься вниз, была уже разрушена, а сила, прежде заключенная в перчатке вырвалась за пределы предмета и теперь залила собой весь нижний ярус помещения.