- Да-да. Могу, - встряхнув головой и стараясь прийти в себя, ответил маг, стараясь снова быстро осознать ситуацию и принять верное решение. А верным было только одно – укреплять внутреннюю стену и стараться сдерживать наступающих противников.
Теперь сражения не ограничивались только противостоянием лучников, арбалетчиков и магов, поливающих противника со стен атакующими волнами. Теперь внизу под уцелевшей внутренней стеной разворачивалось битва, в результате которой большая часть защитников крепости навсегда останется лежать на земле.
Кеменер тоже принимал участие вместе со всеми в сражении, не отставая от Тарафа и Киры. Маг Разрушения разил врагов с одного удара, сминая до десятка наступающих и заставляя навсегда оставаться их лежать на холодной земле, уже успевшей пропитаться кровью. Но его цель была другая. Амидал.
Вокруг мелькали знакомые лица защитников крепости, незнакомые демонов, морды масудов, Аюсталов и других темных созданий. Слева от него Тараф нанес очередной смертоносный удар и Кеменера обдало фонтанов темной крови, испачкав лицо и кирасу багровыми пятнами. Слева раздалось рычание, и Кеменер едва успел подставить щит и отвести в сторону удар сильной лапы нацелившегося в него Аюстала. Тот был не готов к подобной наглости и, застряв ногтями в листе металла, по касательной последовал мимо своей цели, а затем маг его добил, поразив ледяной стрелой. Магия Льда всегда удавалась Аль-Таибам лучше всего.
А затем всех обдало волной такого страха, который обычно заставляет разумных существ нестись прочь сломя голову, но они не могли себе этого позволить. Древний шел в наступление, используя свои особые умения и силу. Маги, воины в тяжелых доспехах, вооруженные мечами и лучники пытались сдержать его, но их атаки не наносили какого бы то ни было ощутимого вреда, и заставляло существо только оборачиваться в ту или иную сторону, откуда следовала атака. А затем следовал удар Древнего и сердце Кеменера леденело от ощущения неизвестной прежде чуждой силы, с которой они прежде никогда не сталкивались.
Кеменер поднял глаза на темную фигуру, не веря своим глазам. Это было нечто, что существовало сразу в нескольких мирах и в каждом оно выглядело иначе. Он мог это видеть и поэтому образ Древнего для него сплетался больше из ощущений, чем из реально воплотившегося в мире образа. Маг ударил несколькими зарядами по Древнему и тот отвлекшись от обступившего его отряда, обернулся к магу и начал наступать на него. Но внезапная атака магов огня снова отвлекала его на себя и тот переключился на них.
Маг чувствовал присутствие Амидала, но никак не мог найти. Он искал взглядом знакомую высокую фигуру, отбиваясь от наступающих масудов, пытаясь что-то расслышать в грохоте окружающей его битвы, состоящем из грохота шагов миллионов ног и лап, криков, рычания, визгов, свиста и грохота творящихся вокруг заклинаний и антимагических атак. Наконец, уложив очередной десяток, подступивших к нему слишком близком масудов, маг увидел возвышающуюся темную фигуру.
Амидал величественно возвышался над кипевшей вокруг битвой и, казалось, любовался представшей перед ним картиной. Высокая, будто ссутулившаяся фигура в длинной черной рясе, несоразмерно огромная голова, сильно напоминающая по очертаниям крысиный череп. Вокруг темного владыки образовалось небольшое озеро из черной колышущейся слизи.
Амидал повернул голову в сторону мага и Кеменер столкнулся с пронизывающим насквозь пустым взглядом светящихся звездочек глаз.
«Ну, что ж, Синтара… вот и свиделись снова…» - прозвучал в его голове голос.
«Свиделись…» - в унисон повторил маг, направляясь к врагу в одной руке сжимая изогнутый окровавленный ятаган, а во второй создавая атакующее заклинание ледяного шипа. Амидал тоже был готов.
Жар битвы разгорался все ярче и теперь ничто не могло её остановить. Гакум с удовлетворением осматривал поле боя, иногда нанося точные, но крайне сильные удары, пользуясь тем, что мало кто мог ему противостоять. Амидал возродился полностью и Лена теперь даже не вспоминала о том, кем была прежде. Да и была ли..?
Древний действовал именно так, как Гакум и планировал – он уже сокрушил внешнюю стену и сейчас отвлекал на себя магов Разрушения, в то время, как оборона крепости ослабевала. А это было именно то, что ему нужно. Мало, кто помнил, но самая первая башня Аль-Митрин была перенесена Габриелем- аль-Таибом из мира Гакума. Теперь Аль-Митрин разросся и лишь немногие могли бы найти ту самую первую постройку перенесенную неуёмным магом. А башня была живая, и Гакум чувствовал струящуюся внутри силу, которая ему и была нужна. Камень не представлял для него никакой ценности, но сила… Сила всегда была востребована. А Габриель, к неудовольствию Гакума, отличался особой живучестью, и, несмотря на все попытки истребить его, чудом оставался жив. Его буквально преследовала какая-то невероятная удача, которая вытаскивала его даже из самых безвыходных ситуаций. Но теперь это было не важно – Гакум видел, что вскоре сражения перейдут за внутреннюю стену, а там до момента, когда сопротивление будет сломлено останется совсем немного.