Кирилл даже не знал рад ли тому, что сознание пытается менять Абсолют, но с другой стороны, он пока не мог воспринять его таким, каков тот есть. Его, пока никто не мог воспринять. Абсолют, как истина, находился в постоянном движении. Как нельзя познать истину в последнем издании, так же нельзя осознать Абсолют, потому что твое сознание всегда будет преобразовывать то, что для тебя чуждо в близкий и понятный тебе образ. Мужчина поднял то, что должно было быть его руками и буквально за секунду до того, как сознание начало формировать бледные, как будто бы светящиеся в окружающей тьме кисти, запястья, предплечья, увидел нечто, что, наверно, и составляло его суть. Это было невозможно осознать ни увидев, ни дотронувшись, никаким бы то ни было другим из тех органов чувств, которые у него были.
Это было с одной стороны совершенно чуждо тому, к чему он привык, а с другой - невероятно близко и понятно, как, если бы давным-давно, он что-то забыл. А теперь в темноте, двигаясь на ощупь, пытался найти эти воспоминания, постоянно улавливая только их короткие обрывки, а иногда только ощущая присутствие. И на этот раз разгадка была здесь, прямо у него перед глазами, но, по прежнему, не было возможности осознать.
Маг снова опустил взгляд вниз, и увидел, что на гладком полу, покрытом тонким слоем, ровным во всех направлениях, воды, стоят две бледные тонкие ступни. Ступни были на столько тонкими, что мужчина засомневался, что они могут принадлежать человеку. Внезапно, откуда-то слева донесся скрип и Кирилл обернулся на него. Прямо перед ним были две большие ржавые шестеренки, которые без всякой опоры висели в воздухе. Шестерни сделали несколько поворотов, а потом начали медленно опадать в воду рыжей ржавчиной, растворяясь без следа. Маг медленно подошел к ним и протянул руку, чтобы прикоснуться, но, стоило ему дотронуться до них кончиками пальцев, как те рассыпались в ржавую пыль.
Мужчина посмотрел вниз и увидел другой мир. В этом мире он не смог бы существовать в той форме, в которой существовал в этом и многих других подобных мирах. Это было нечто чуждое человеческому сознанию, что не имеет ни одной знакомой точки в системе координат, к которым привыкло человечество. Шестерней на самом деле не существовало, поэтому они и рассыпались, стоило к ним прикоснуться. Это был вход в другую реальность. Потому что все это была иллюзия, построенная его сознанием.
Маг нагнулся и дотронулся до воды у ног пальцами. Похоже, сознание начинало осваиваться в окружающем Абсолюте, потому что он ощутил влагу на руках и прохладу. Намочив пальцы, он снова выпрямился и посмотрел, как светящиеся в темноте капли падают обратно на пол. В следующее мгновение, из того места, куда только что упала капля начали подниматься символы и фигуры, открывающие портал. Он теперь отлично знал эти фигуры, поскольку тщательно выучил их, после того, как они с Женей вернулись домой. Но на самом деле не существовало никаких фигур или как их еще называли люди не владеющие магией - заклинаний – это все была воля самих творцов, преобразованная в магические чары, либо же технические изобретения в тех мирах, где магия была невозможна в силу каких-то причин. По настоящему, существовал Абсолют, который был недоступен никому кроме самого себя.
Маг протянул руку и дотронулся до тонкой нити символов заклинания и притянул его к себе, рассматривая. Внезапно слева, совсем рядом натянулась еще одна такая же, а затем оторвалась от воды под ногами и свернулась в сложную незнакомую мужчине пентаграмму и повисла в воздухе плашмя. Кирилл протянул руку и крутанул его, как колесо. Фигура закружилась, превращаясь в сияющий диск, и в следующий момент на его месте возник очередной портал.
Маг улыбнулся, подумав о том, что такими темпами можно и вовсе забыть, зачем сюда явился. А между тем в Абсолюте не стоило оставаться надолго, поскольку можно было и не вернуться. Не потому что тебя будут удерживать, - сам не захочешь. Мужчина сделал несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам. Вокруг было множество дорог в другие миры – в каких-то привычная ему жизнь была невозможна, в других наоборот. Третьи - были не обжиты, хотя вполне пригодны для жизни.