- Эй?! Арен?! – окликнула его девочка, - можешь покачать меня на качелях?
Снова вернувшись в реальный мир, маг неловко кивнул и, поднявшись со скамейки, последовал за принцессой. С тех пор, как он потерял часть воспоминаний, все шло не так. Очевидно, он забыл что-то крайне важное, поскольку внезапно стал всем нужен. Себастьян и вовсе готов был от него не отходить. Похоже, друг начал даже на него за что-то злиться, а юноша просто не мог вспомнить о чем идет речь.
Встав около ажурной двойной качели, Ауренфель дождался, когда девочка залезет на сидение и начал раскачивать. Когда, по его мнению, принцесса раскачалась достаточно, он отошел и привалился спиной к опоре другой карусели, погрузившись в размышления.
Женя внимательно наблюдал за юношей, и парень заметил, что тот пребывает в какой-то прострации. Решив, что второй раз такая возможность может не представиться, Целитель, затормозил качели, слез с них и подошел к юному магу. Ауренфель на столько глубоко задумался, что не сразу заметил, что его зовут.
- Арен, тебя что-то заботит? – подойдя вплотную к юноше, спросил Женя, прикладывая все силы, что бы выглядеть и говорить, как семилетний ребенок.
- А? - Арен как будто вынырнул из каких-то своих размышлений, - нет, все хорошо. Просто задумался.
- Я же вижу, что тебя что-то заботит, - все так же проникновенно глядя в сиреневые глаза, спросил Целитель, - я хочу тебе кое-что сказать. Наклонись, пожалуйста. – Женя подумал, что хорошо вошел в роль и даже самый подозрительный человек не разгадал бы его намерений. Ауренфель, конечно же, опустился на одно колено перед ребенком.
- Арен, ты мне очень дорог, - негромко произнесла Нимерия, обняв друга за шею, а затем, переместив руки к его голове, дотронулась пальцами до висков, - поэтому я не могу оставить все так, как есть.
Ауренфель, не успев ничего ответить, мгновенно обмяк и завалился на бок на мягком зеленом газоне.
- Прости, у меня просто может не быть другой возможности разбудить тебя, - больше для себя произнес Женя, наполняя силой фигуру, которую готовил с самого утра. Несмотря на то, что энергии здесь было много, но тело ребенка еще было не до конца готово воспринимать её. Поэтому на создание большинства фигур, Целителю приходилось тратить крайне много времени и сил. Прикоснувшись пальцами к вискам, Женя прикрыл глаза, и начал медленно погружаться в чужое сознание.
Он всегда знал, что Кирилл сложная личность и это сохранялось видимо во всех его воплощениях. Здесь было все – воспоминания Ауренфеля, его чувства, знания, эмоции.
Арен был в постоянных душевных метаниях и сейчас, в связи с взрослением, у него был не самый простой период.
«М-да, эту душу в некоторых местах не мешало бы подлечить, а то так и до самоубийства кое-кто дойти может,» - отстранено подумал Женя и осторожно, чтобы не навредить, оттолкнула пару особо темных мыслей на периферию, а несколько других подтянул поближе к центру.
«Ну, так – то лучше…» - осмотрев свою работу, подумал маг и продолжил поиски. Во время учебы Жене приходилось входить в чужое сознание, но не всякое сознание бывает интересным. А тут он, пожалуй, задержался бы на пару часиков. Но время не ждало, и следовало сделать все как можно быстрее.
Женя огляделся в поисках того, что ему было нужно и внезапно, наткнулся на воспоминания Ауренфеля о Себранне.
« Любопытные ребята. Похоже, из-за этого свитка весь этот сыр-бор и начался…» - усмехнулся Целитель и подумал о том, что будет лучше, если эти воспоминания снова станут активными и вытащил их из туманной области забвения.
Оглядываясь жадным взглядом, как ребенок в магазине игрушек, проникая на разные уровни сознания и лавируя, чтобы не причинить вреда своим присутствием, Женя, наконец, увидел то, что искал.
«Вот, он!» - ухмыльнулся маг и начал приближаться к цели. Фигура, в которую была заключена Цепь жизни Кира, начала разрушаться и вскоре, она могла начать срастаться с Цепью Ауренфеля. Этого допустить было нельзя. Поэтому маг быстро подновил заготовленную заранее фигуру и отступил, осматривая результат. Но после осмотра, кое-что другое привлекло его внимание. Это была та часть личности его друга, которая составляет его основу. Целитель даже не мог сказать, на что это похоже. Он чувствовал, что это – Кирилл, но найти аналогии в привычном мире не мог. Это было все вместе – и Кирилл, и тот высокий светловолосый маг, образ которого на данный момент являлся для Кира истинным. Но при этом в нем было и нечто чуждое человеческой природе. Нечто надчеловеческое, сильное, яростное.