— Имеются ли в толпе добровольцы?
Дейлер опустил голову, сжал руки в кулаки. Дрожь в ногах лишила мальчика всех сил, казалось, что вот-вот тело рухнет на землю. Чья-то рука спокойно, непринужденно, словно пытаясь погладить, легла ему на плечо и приостановила страдания Дейлера, он обернулся резко, без промедления. Елена пришла ему на помощь.
— Ну так что? Как поступишь? — спросила она, сжав его плечо, вид у нее был решительный, дух авантюризма в ней никогда не угасал. Дейлер не отвечал, он дрожал, боялся запнуться, но Елена одним только взглядом принуждала его к ответу. — Решайся уже!
— Да… Да! Я пойду!
Девочка обняла его крепко, очень крепко.
— Помни наш уговор. Смотри не помри там.
— Елена?
— Да.
— Присмотри за мой сестрой, за Розой.
— Обещаю.
Елена отпустила все еще дрожащего от волнения Дейлера. Он отошел от нее.
— Спасибо.
— Прощай, дружище! — комок в горле мешал девочке сказать.
— Я… я доброволец! — громко заявил Дейлер Стражу, уже замахнувшемуся кнутом на лошадь.
Толпа людей расходилась перед смельчаком. Дейлер шел осторожно, тело дрожало и, казалось, потеряло вес.
«Теперь у мамы, папы и Розы все будет хорошо», — повторял он про себя.
Дейлер, забрался в телегу к другим будущим Стражам.
— Ты уверен, мальчик? — Альвин хотел убедиться.
— Да, уверен, — прозвучал четкий ответ.
Страж кивнул головой.
— Ну, в добрый путь, — сказал он и хлестнул лошадь. Телега дернулась и затрещала, словно поленья в камине.
Дейлер обернулся, позади была только толпа, теперь уже вслух обсуждающая произошедшее. Елена стояла позади всех, это не мешало ей выделяться, Дейлер впервые увидел, как она плачет, слезы медленно скатывались по ее щекам, а глаза смотрели вслед, будто упрашивали: «Вернись».
Ужасом по всей площади, прервав голоса толпы, пронесся столь родной крик, не звучавший так громко с того момента, как Дейлер в девять лет совершил что-то нехорошее, о чем теперь забыл, не мог думать. Он молча, сдерживая слезы, глядел, как за телегой, спотыкаясь о собственное платье, бежит мама, вот она упала на колени от бессилия и плачет, смотря прямо в душу Дейлера, вот к ней подошел отец, пытается поднять ее, мама выбивается, кричит, толкается. Дейлер закрыл глаза, слезы пустились наперегонки по щекам, обжигая кожу, он сел и уставился в небо.
— Только гляньте на эту картину, как кричит, сердце кровью обливается, — сказал Альвин, ему часто приходилось слышать и видеть такое, и всякий раз ему было не по себе. — Я могу остановить и отпустить одного из вас к родным. Признавайтесь, чья там матушка кричит? Доброволец?
— Нет, я сирота.
Дейлер проглотил колючий комок в горле и спрятал слезы. Всю дорогу он слышал плач матери в голове.
***
— Жестоко. А Золотой город, какой он? Ты же ведь его видел, правда, видел?
— Элен, не перебивай.
— Ладно, ладно. Но мне уж очень интересно, действительно ли он такой, как его описывают, действительно ли он весь из золота.
— Узнаешь, только слушай. — Он откашлялся. — Так вот, мы ехали целый день, я молчал до самых ворот, а когда их отворили…
4. ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ
Исполинские золотые ворота, загораживающие проезд в гору, отворились. Телега въехала внутрь. Стены, потолки и арки из белого мрамора образовывали длинный коридор, ведущий до центра горы. Золотые мозаики и барельефы, украшающие своей причудливой техникой исполнения почти каждый метр коридора, превращая поездку в посещение галереи, рассказывали легенды и истории Флаурлэнда различной давности: тут победа над драконьим царем, подвиг гнома Боргема при битве на поле Варейна и изгнание последнего великана, а в конце в щитообразной рамке с драгоценными камнями было изображение, вернее, сразу несколько изображений, наложенных друг на друга в странную мешанину — самым большим был рисунок башни с восходящим солнцем на верхушке, ее окутывал темно-синий плащ, поверху был нанесен еще один рисунок, фигурный щит с изображением волка и льва, держащих меч. Это герб Голденгарда. Делер и прочие пассажиры телеги пооткрывали рты еще на въезде, а тут они бы открыли их еще больше, но было некуда.
Коридор закончился. В волосах вновь заиграл ветер, правда, какой-то необычный, более прохладный и менее ласковый, чем снаружи, но очень на него похожий или хорошо ему подражающий. Поскольку рты пассажиров телеги были уже открыты и они все еще удивлялись шедеврам из коридора, пассажиры телеги захлопали глазами, не веря зрелищу, представшему перед ними. Изнутри гора была полой, как кувшин, только заполненный не жидкостью, а целым городом. Со дна котлована и до самой верхушки горы стояли дома, они были выполнены в непонятной архитектуре, отдающей древностью и одновременно современными чертами, в маленьких можно было разглядеть что-то от нынешнего барского дома, разве что только из камня и с золотой крышей, те, что побольше, и вовсе напоминали миниатюрные замки с башенками. У каждого здания была своя неповторимая золотая резьба. Постройки располагались на широких, мощенных гранитом улицах и соседничали с хоть и искусственными, но не менее прекрасными садами и реками. Над этим эстетичным великолепием возвышался замок со своими башнями из обсидиана и маячащими по высоким стенам Стражами в своих мрачных, вовсе не подходящих виду города одеяниях. Замок Ордена Стражей — Блейдлейф — выглядел внушительным, показывал силу, власть и призывал к порядку каждого, кто попробует поднять глаза на него. К замку вела одна дорога, никак не пересекающаяся с другими путями города, это придавало ощущение некой таинственности и даже пугало.