Харумонд пошел в сторону реки, пристально изучая насекомых в траве.
Жизнь в Кайвенгерне вернулась в прежнее русло. Жителям было даже как-то непривычно просыпаться без этой назойливой тревоги, никто больше не будет собирать дань, угрожать, не изобьет, не ограбит. Единственное, чего теперь стоило хоть чуть-чуть опасаться, это пьяные побои и всяческие разборки между деревенскими мужиками, которые заканчивались без жертв, ну если не считать сломанных носов и синяков, и почти всегда миром, эти драки скорее помогали завести новые знакомства.
От банды Черных кинжалов остались только два слова на устах, следы погрома и повсеместное горе, погромы быстро убирались деревенскими умельцами, а горе лечилось, хоть и тяжело, временем.
Отец Ачим и мать Сиана отправили дочь Элен в чужие земли, учиться чародейскому ремеслу у лучшего из всех чародеев Флаурлэнда, гордые и довольные, они дали ей наставления, благословили в путь, обняли и наконец отпустили в дорогу.
— А он что здесь делает?! — возмутилась Элен, увидев в телеге побитого, измотанного Сильвиана, ее интересовал только он, на остальных пассажиров она внимания будто не обратила.
Также в телеге сидела усталого вида женщина со светло-каштановыми волосами, вся в засохшей грязи, приблизительно одного возраста с Сильвианом, и девочка лет шести, одну половину ее лица покрывал сильнейший ожог, вызывающий только отвращение, а остальная часть, наоборот, выглядела милой, как у маленькой девочки, с синими глазками и русыми волосами.
— Они все едут с нами?
— Да. Я сжигал трупы разбойников на заставе, чтобы всякие твари не завелись, и нашел там в одной из клеток эту семейку, — пояснил Харумонд. — Оказывается, Сильвиан тоже должен Дейлеру, поэтому он любезно согласился быть твоим подопытным, будешь отрабатывать на нем заклинания.
Элен забралась в телегу и отвесила Сильвиану пощечину, ей было приятно наконец-то отомстить сразу за все: и за свои страдания, и за страдания родителей и всего края.
— Тише, — успокоил ее чародей, — оставь злобу для занятий. Он, кстати, довольно неплохой человек.
— Разве неплохой человек стал бы угрожать людям, избивать их и требовать непомерную дань? — она добивала Сильвиана строгим взглядом, готовилась ударить еще раз и еще, за все, за всех.
— Обычная ошибка молодых, ты даже не попыталась разобраться, почему он так поступал, может, у него больная дочь и он искал средства на лечение. Элен, вот тебе первый урок: чародейка должна думать наперед, видеть все возможные варианты, рассматривать любую, даже самую сумасшедшую теорию, однажды я забыл об этом правиле, а что из этого вышло, сама прекрасно знаешь.
Элен прислушалась, Харумонд — ее наставник, а значит, авторитет, он много прожил, имеет большой опыт и знает, о чем говорит. Лучше внимать его словам и наставлениям. Она успокоилась, но лупануть Сильвиана все еще очень сильно хотелось, она обязательно отыграется на занятиях, во время отработки заклинаний, там появится больше способов поизгаляться над беднягой. Элен уже представила, как превратит его в свинью.
— Продолжим распределять роли наших спутников, это его жена и дочь. — Чародей загрузил вещи Элен в телегу. — Так как моей ученице полагается титул чуть больше деревенской девушки…
— Это какой же?
— Графиня, ты станешь госпожой Элен, а у любой госпожи есть личная прислуга, которая готовит завтрак, делает прическу. Жена Сильвиана Веданна согласилась на эту должность за лечение ее дочери, у нее драконья чумка, так что постарайся с ней особо не контактировать.
Элен не чувствовала к женщине и ее дочери ненависти, это было совершенно противоположное ощущение, сочувствие, наверняка это сложно — жить с больным ребенком.
— Я сама могу справиться с завтраком и прической.
— Тогда у тебя просто будет с кем поболтать.
Харумонд сел на место кучера.
— Все. Присаживайся, мы отправляемся в путь.
Он махнул руками, перед повозкой открылся портал, напоминающий светящуюся арку, расписанную непонятными, но красивыми символами, похожими на цветы, по ту сторону виднелся ну просто огромный замок, три башни тянулись к небу, возвышались над лесом красных деревьев, вдали, за серо-зеленой степью, огибая берег, плескалось море. Лошадь и вся повозка вместе с пассажирами вошли в арку.
Летний вечер всегда имел особый аромат, воедино смешивались запахи костра, цветов и моря. Ветерок приятно скользил по лицу. Облака лениво двигались по небу, напоминая солнцу и земле о скорой кончине дня. Деревья стояли смирно, боялись шелохнуться, чтобы не нарушить покой леса.