— Что? — неловко спросил он с еле заметной дрожью в голосе.
— Помогу тебе с перевязкой. Мне нужно видеть рану. Снимай куртку.
— Я сам справлюсь.
— Тебя ранили в плечо, тебе же неудобно будет перевязывать, только хуже сделаешь. Так вдобавок еще и извертишься весь. Давай помогу. Я быстро перевяжу ранку, и ты сможешь спокойно отдыхать, а без меня ты еще долго тут плясать будешь.
— Ладно, ты же ведь все равно не отстанешь. — Хавенелу уже порядком надоела жгучая боль в плече, словно рану посыпали солью и облили спиртом. Еще и кровь не переставала раздражающе течь и пачкать одежду. Он решил избавиться от всего этого сбора неприятных ощущений как можно скорее.
— Снимай весь верх, давай бинты и садись.
Хавенел убрал маску, снял куртку, за ней с тела сошла рубаха с кольчужными рукавами. Элен замерла. Хавенел обладал самой что ни на есть солдатской фигурой — стройной, подтянутой, вот только тело его покрывали шрамы: одни были большие, другие маленькие, а третьи напоминали странные узоры. Порой шрамы нахлестывались друг на друга, как волны в океане. Он залез в сумку на поясе, достал маленький моток бинтов и флакон с полупрозрачной зеленой жидкостью, напоминающей по своему состоянию воду, и протянул их Элен.
— Так, это бинт, а это что такое? — Элен рассматривала флакон, вертя его в руке.
— Это настойка, ускоряющая заживление. Сначала выльешь немного на рану, потом хорошенько смочи ею бинты, — Хавенел сел на сено и медленно вытянул руку в сторону. — Приступай.
Элен вылила немного на рану.
— С-а-й-й, — Хавенел крепко зажмурил глаза и сжал зубы. — Жжется, зараза!
— Терпи, я постараюсь побыстрее, — Элен принялась пропитывать бинты жидкостью, не сводя глаз с изувеченного тела. — Кто это тебя так? — девушка осторожно, как-то приятно, почти до мурашек, провела пальцем по одному из шрамов.
— Люди, больше я ничего не скажу. И раз уж вызвалась, займись, пожалуйста, делом.
— Ну да, как обычно, — Элен приложила мокрый бинт к ране. Хавенел дрогнул. Она начала перевязывать, нежно и аккуратно накладывая каждый новый слой, ловко перекладывая бинт из руки в руку. — Скажи, а ты всегда такой нелюдимый или у тебя по настроению? — она завязала бинт бантиком и снова, против воли, взглянула на шрамы. — Нет, люди на такое не способны.
Хавенел молча встал, накинул рубаху.
— Способны, — он надел куртку, закинул ножны с двумя короткими мечами за спину и зафиксировал их там с помощью заклепок, поправился, помотал перевязанной рукой. Боль ушла.
Элен неподвижно наблюдала за ним.
— Спасибо, — проговорил он и сел на сено.
— Нет, спасибо тебе — и за отца, и за меня, — Элен поправила волосы и села рядом, что вызвало его удивленный взгляд, который был встречен блестящими, как драгоценные камни, зелеными глазами на маленьком овальном лице с тонкими, воистину женственными чертами, розовыми губками и аккуратным треугольным носом. Хавенел был просто вынужден в очередной раз отметить ее красоту. За свою жизнь он знал преступно мало девушек. Элен была самой красивой из них. Этот факт невольно закрепился в его голове. Природа вложила много стараний, если не все, в создание такого прекрасного лика. Ее лицо вдохновило бы любого художника на написание нескольких картин, посвященных ей.
По непонятным для Хавенела причинам ему все больше нравился этот странный, по-особому приятный момент: он и Элен. Ему нравилась ее компания, хоть он и пытался показать обратное, и все по тем же непонятным причинам ему не хотелось, чтобы она уходила. Ощущения, которые он испытывал, были сродни приятному волнению и детскому восторгу.
— Думаю, ты заслужил награду!
Девушка мгновенно накинулась ему на шею, обняла, прикоснулась губами к его щеке, поцеловала, глянула ему в глаза, по-ребячески непринужденно улыбнулась, встала с сена, неспешно отошла, открыла дверь, повернулась.
— Спокойно ночи, Хавенел!
— И тебе, Элен, — сказал он в ответ, провожая ее взглядом.
Элен вышла из амбара, оставив Хавенела наедине с мрачной внутренностью помещения и потихоньку ускользающим вслед за ней удивлением. Он опрокинул все свое тело на кучу.
«Давненько я на мягком не спал», — подумал он, затем закрыл глаза и уснул.
ЧАСТЬ II. СТАРЫЙ ДРУГ
Хавенел проснулся от крика петуха за дверью амбара. Он неохотно встал, осторожно отряхнул голову от соломы, надел маску, проверил раненое плечо. Боли не было, лишь слои бинтов немного мешали движению, но в целом были наложены грамотно. «Элен постаралась на славу», — отметил он и, сопровождаемый особо сильным желанием хорошенько пнуть от природы неудачного менестреля — петуха, так грубо лишившего его возможности выспаться, еле волоча ноги, позевывая, пошел к выходу. Улица встретила его ярким утренним солнцем, мокрой от росы травой и петухом, вальяжно расхаживающим, как король, среди куриц, клюющих зерно с земли. Недалеко от амбара собралась толпа деревенских зевак. Они стояли вокруг по-богатому, словно какой-то барин, одетого в красный кафтан человека. Он бросал тяжелый взгляд темных, глубоко посаженных глаз на деревенских, изредка потирая густую черную бороду. На поясе у него висел и переливался на летнем солнце своим навершием в форме головы дрозда длинный меч, за его широкими плечами, вместе с конями, стояли пятеро людей. Троих Хавенел узнал: те самые, которые вчера неудачно собрали дань. Двое были доселе незнакомыми, но наверняка такими же мерзавцами. Судя по всему, эта компания только что приехала.