"Нет никого" - просто резюмировал самому себе Егор, и спустя десять секунд оказался на улице, прямо под окнами квартиры.
"Два выходят сюда, два должны выходить с левого угла" - обстоятельно сопоставлял воспоминания Егор.
Сделав несколько шагов, он оказался за углом дома. Одно окно, самое дальнее было не до конца закрыто, и Егор, одним мгновением, почувствовал прилив заслуженного торжества.
- Нет, не всё так просто - произнес он очень тихо, напоминая себе, что помимо него самого есть еще что-то, которое уже не один раз вмешивалось в текущие события.
Пришлось внимательно осмотреться, и лишь после этого, подтащить, как будто специально для этого оставленную, небольшую лестницу, состоящую ровно из трех ступенек. Дальше, Егор, удивившись самому себе, с легкость молодого человека, открыл окно и перевалился внутрь чужой комнаты, которая принадлежала женщине.
"Апартаменты Алены" - подумал Егор, после чего остановился, замер, не делая ни единого движения.
Осмотрительность, в первую очередь, осмотрительность. Истекли две минуты, а дальше, слыша стук собственного сердца, Егор приступил к поискам.
-Так мы коллеги, если уж так можно сказать - сам себе говорил Егор, аккуратно разбирая многочисленные листочки, исписанные крупным женским почерком. Естественно, что содержимое не заинтересовало Егора, а вот свою долю раздражения это поимело, затрудняя поиски, хотя Егор прекрасно помнил, как должна выглядеть часть его собственной рукописи. Текст отпечатан машинке. Листы должны давно пожелтеть от времени, и спутать их с теми, что сейчас имелись в комнате Алены, было невозможно.
Было осмотрено всё, что можно. Большая комната, в которой отсутствовало наличие литературного духа, была проверена быстрее. То же самое касалось коридора, санузла, кухни. Настало время жестокого разочарования, сразу после того, как была проверена большая стопка архивных, семейных бумаг, включающих фотографии, документы и прочее. Ничего совершенно ничего.
Липкая испарина выступила на лбу. Не справившись с приступом злобы, начало трясти тело. Чтобы хоть немного успокоиться, Егор уселся в мягкое глубокое кресло. Подмывало остаться здесь, хотелось дождаться возвращения хозяев, чтобы поговорить с ними иначе. Так же, как с Кондрашовым, так же, как и с собственной матерью. Слишком высока цена. Для осуществления задуманного нужно отдать всё. Нет смысла оставлять что-то на потом, потому что этого потом не будет. Одна темнота, сплошное небытие, в котором нет времени, нет чувств, нет мыслей. Пустота, бесконечность неопределенного. И нет разницы между этим и тем, чего суеверно боятся люди. В точь-точь такая же могила, и здесь, и там, без тепла, без холода, без света, да и используемая мозгами темнота возможна лишь сейчас, пока работает сознание, пока, вызывая пульсацию в крови, страстно бьется сердце.
Не было вариантов, и Егор, без всякого сомнения, остался бы здесь. Неизвестно к чему это привело, но у неведомого были свои планы.
4.
Егор осторожно подошел к окну, еще осторожнее им воспользовался. Лишь краешком, и испытал напряжение, которое, спустя секунду, заставило ладони сжаться в кулаки. Во дворе, на расстоянии двадцати метров, находились два человека, которых трудно было с кем-то спутать - это были сотрудники управления госбезопасности, одним из которых был следователь Возков.
Первые несколько секунд заставили испытать что-то похожее на оцепенение. Но на исходе первой же минуты, Егор ощутил, что очень хорошо владеет собой и всеми выводами, что следовали из произошедшего. Лишь один вопрос: как они выследили его, при первом же возвращении в пространство, им реального мира. Хотя и этот вопрос долго не просуществовал, найдя ответ в виде самого банального наблюдения за районом, где случились две странные смерти, дополняемые общим прошлым, к которому управление госбезопасности имело самое непосредственное отношение. Из этого вытекало всё остальное. А значит, Лена сейчас тоже у них под контролем, что несколько осложняет дело, но не более того. Он Егор в данный момент им не по зубам, причем совершенно недоступен. Вот она первая из наград, которую реально можно ощутить. Славно и злорадно до степени подросткового восторга. Они ничего не могут ему сделать. Даже если схватят, даже если закроют в любой из своих мрачных казематов. Он через какое-то время просто исчезнет, чтобы появиться, где ему нужно вновь.
Только откуда Возков? Он должен быть старше, он должен быть как минимум семидесяти летним стариком...
... Возков и Дима сидели в автомобиле.
- Вы уверены, что он может появиться по этому адресу? - спросил Дима.
- Да, если я еще что-то соображаю - ответил Возков и тут же продолжил: - Помнишь, я тебе говорил о том, что однажды потребую уплаты долга. Конечно, мои слова тогда звучали шуткой, так и было, не волнуйся. Но обстоятельства перевернули все с ног на голову. Мне не хочется напоминать тебе, что ты и Камышов обязаны мне очень многим - приглушенно и очень серьезно говорил Возков, а Дима внимательно слушал.
- Если бы не вы Владислав Викторович, то у нас ничего бы не было, ни работы, ни семьи, ни детей. Минимум пятнадцать лет лагерей, из которых сейчас истекло бы ровно две трети, но это если бы не убили, к этому времени. Так что я всё понимаю и помню - серьезно ответил Дима.
- Мне нужна твоя и Камышова помощь. Вся загвоздка в том, что действовать необходимо нелегально. В управление будет известна лишь некоторая часть нашей работы, да и то, возможно, искаженная. В случае успеха награда будет такой, что сейчас ты не сможешь себе представить, а я пока не могу озвучить. На кону больше, чем деньги и положение, больше, чем сама жизнь, в её нынешнем виде - довольно туманно и расплывчато произнес Возков.
Но Дима не стал ничего переспрашивать, а лишь утвердительно кивнул головой, дав тем самым своё полное согласие.
- С Камышовым сам поговоришь, или лучше это сделать мне - спросил Возков.
- Предварительно поговорю сам, а если нужно будет что-то добавить вам, то я сообщу об этом - четко и ясно ответил Дима.
- Отлично - отреагировал Возков, после прикурил сигарету, приоткрыв окошко автомобиля.