...Мгновение застыло, начала останавливаться кровь. В висках появилась неприятная пульсация. Слишком сильное напряжение сдавливало дыхание, а Егор Свиридов смотрел на Возкова без всякого удивления. Было видно, что он ожидал встречи, что знал о ней, чувствовал.
Только вот глаза, в них не было ничего общего с теми глазами, которые видел Возков, тогда еще просто Влад, когда одиннадцать прожитых лет плохо различали контрасты и нюансы скоростного потока. В тех глазах жила доброта, умноженная на целеустремленность и уверенность, без примеси превосходства и тщеславия. Глаза светились ликованием, в них, как в зеркале, отражалась убежденность правильного выбора. Даже, в те страшные минуты, когда, наблюдая за Егором со стороны, под крышей всемогущего управления госбезопасности, видя его избитым и раздавленным, даже тогда не было того, что предстало перед Возковым сейчас.
Эти глаза, они не просто лишились всего прежнего, они отражали сугубо противоположное. Злость и превосходство, надменность и расчет, время дополнением ко всему этому. Неестественные морщины, укравшие еще десять лет. Снизу скривленный рот. Кожа потерявшая упругость, на лице и шее.
- И почему-то я не удивлен нашей встрече, господин следователь - лукаво улыбаясь, произнес Свиридов, сделал это он громко, чо эхо на секунду застряло меж развалинами кирпичного здания.
- Я бы всё же удивился - ответил Возков, стараясь не выдать того, что сейчас испытывает сильное внутреннее напряжение.
- Вы имели возможность удивиться во время нашей первой встречи. Я не слежу за календарем, могу лишь предположить, что это было вчера - смех прорывался сквозь слова Свиридова.
- Позавчера, но я ожидал вас увидеть, а если удивился, то только тому, что вы заметно изменились, и я сейчас не о внешности - к Возкову начало возвращаться самообладание, пока частично, но от головы отхлынул прилив жара.
- Вы проницательны, впрочем, и раньше вам было этого не занимать - произнес Свиридов и только сейчас на его лице появились тени сомнений, секунда догоняла секунду, пришла еще одна, составляя общее, рождая неминуемую паузу.
- Теперь удивлены? - спросил Возков, видя, что Свиридов впал в недоумение.
- Вы, вы тот мальчишка, конечно, как я сразу не смог догадаться. Вы не Виктор Андреевич, вы его сын. Вот почему тогда наш разговор затянулся. Признаюсь, вам удалось поставить меня в неловкое положение - всё более изумленно говорил Свиридов.
- Всё это так, только обстоятельства изменились. Теперь мы с вами поменялись местами - четко и уверенно произнес Возков.
- Нет, зачем вам всё это. Разве вам безразлично дело вашего отца - всё более изумленно говорил Свиридов.
- А вот здесь, вы господин Свиридов ошиблись. Мне очень дорога память об отце. Мне еще дороже смысл и суть прожитых лет, и вот поэтому, сейчас мы не будем делать с вами одно дело. Ведь на это вы надеялись? Не самым сложным вам казалось сделать то, что тридцать три года назад сделали сотрудники госбезопасности. Но не до конца, но малость ошиблись, а может кто-то из них захотел ошибиться. Всё ведь частности, и для вас, в данный момент, частное определяет больше чем то, за что вы не пожалели собственной жизни, вместе с ней жизни своих двенадцати последователей - как можно спокойнее говорил Возков, будучи уверенным на все сто, ощущая, что это именно то, зачем он оказался здесь, зачем ему был необходим этот разговор.
- Нет, ничего не может мне помешать. Я не для того вернулся вновь, чтобы вы или кто еще открыли двери настежь, нет, этому не бывать. Я явился не для того, чтобы еще один раз умереть, не для того, чтобы, воскреснув вновь провалиться в полное небытие. Вы знаете, что это? Вы имеете об этом хоть какое-то представление?
7.
- Давненько не встречались. Наверное, лучше было бы при других обстоятельствах, но сложилось иначе - произнес Возков, усевшись на стул, напротив него, на диване, сидели трое им похищенных граждан. Алена прижималась к Косте, Феликс Эдуардович чуть в стороне, положив руку на боковую спинку дивана.
Возков обращался к Феликсу Эдуардовичу, смотрел тому прямо в глаза, делал это с нескрываемой иронией: мол, вот как вышло, но ничего, бывает, главное, что встретились.
- Не понимаю, Влад, зачем весь этот спектакль. Как будто мы не могли, действительно, встретиться нормальным образом и всё обсудить - нервно отреагировал Феликс Эдуардович.
- Э, нет, мой друг, очень скоро я тебе и всем вам, мои дорогие, всё объясню, чтобы не было никаких вопросов. Дело у нас с вами общее, и дело непростое - театрально развел руки в стороны Возков, после взял сигарету, немного помяв последнею пальцами, закурил.
Клубы белого, вонючего дыма наполнили помещение. Алена сморщилась, но протестовать не стала.
- Всё же объясните хоть что-нибудь, зачем откладывать - не удержавшись, спросил Костя.
Возков же продолжал курить и, не скрывая близкой интриги, рассматривал своих гостей.
- Книга, Костя, книга. Думаю, не стоит объяснять то, что она не очень обычная. Ты же и без меня об этом прекрасно знаешь. То же самое, как уже понятно, касается и прекрасной девушки, которую зовут Алена. Ну, и многоуважаемого издателя, Феликса Эдуардовича. Вы ведь все представители одного ремесла. Одни пишут, другой издает - засмеялся Возков и затушил окурок.
- Ничего непонятно, причем здесь книга? - вновь напомнил о себе Костя, а Алена, в этот момент, своей ладонью сжимала его ладонь, чтобы одернуть Костю от излишних глупостей.
- Может мой дорогой друг, вы мне скажите, что странное творение, которое мы уже забрали из вашей квартиры - это ваших рук дело. Думаю, что не скажите. И вы Алена не осмелитесь, подобное озвучить - начал Возков.
- Я пока не в теме, мало чего понимаю, но проблемы авторского права никак не входят в компетенцию органов государственной безопасности - усталым, слегка натянутым голосом, произнес Феликс Эдуардович.
- Конечно, кто бы с этим стал спорить, если бы дело касалось лишь никому неинтересного авторского права. У нас ситуация почище. Не правда ли, Константин, Алена. Может быть, что я ошибаюсь, и данное произведение не принадлежит особо опасному государственному преступнику, и может вам хочется взять на себя волнующее бремя авторского триумфа - произнес Возков, говорил он с иронией, которая не имела злобного оттенка, а простая и открытая улыбка подтверждала хорошее настроение Возкова.