В общем, не Шаману судить о кликухах. Но вот маска... Зачем она нужна?
Зоран ведь знал, кто под ней скрывается. Вся семья шерифа тоже знала об этом наверняка, мастерски поддерживая загадку. Но никто из них – ни Архангел, ни Уэйлеры – не знали, что Зоран знает. Это и обеспечивало сохранность его рыжей головы.
«Что я делаю?» - спросил себя мужчина, поднимаясь по лестнице обветшалого трехэтажного дома.
Подсознание молчало. Даже оно не знало ответа на этот вопрос.
***
Офицера Юлия Байрона младшего разбудил настойчивый звонок в дверь, трели которого звучали так истерично, будто с помощью чертовой кнопки кто-то пытается сыграть барабанную партию в стиле хеви-металл.
Кроме этого, в голове стоял белый шум – побочный эффект от лошадиной дозы обезболивающего, которым вчера накачала его доктор Кроу. Юлий считал такую заботу излишней – он всего-то получил перелом руки и легкое сотрясение. Говорят, зачастую стычки с оппозиционерами заканчиваются и похуже. Особенно с тварью в зеркальной маске. Вот уж кто-кто, а этот мог выпустить кишки разбитой бутылкой или заставить задохнутся, затолкав всякие тряпки и бумагу по глубже в глотку.
Сам Байрон в подобных операциях принимал участь нечасто. Шериф Уэйлер упорно не давал ему шансов проявить себя.
«Поверь, парень, тебе это не нужно», - говорил Даут и отправлял его патрулировать мирные районы или разбираться с ворами-карманниками.
На что Юлий лишь вздыхал: когда уже ему начнут доверять?
Богомерзкое бренчание дверного звонка не прекращалось, поэтому Байрон все-таки поднялся на ноги. Бросив мимолетный взгляд на прикроватные часы, он удивился: время-то уже обеднее. Неужели он проспал почти сутки?
Желая как можно быстрее заткнуть какофонию звука, полицейский распахнул входную дверь.
- Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел он, увидев того, кто ждал его в коридоре.
- Я тоже рад тебя видеть, - ехидно улыбнулся рыжий Зоран – предводитель городских бездомных. Этого наркошу Юлий на дух не переваривал. Вечно обдолбанный, наглый, то и дело провоцирующий его вспылить. Офицер уже давно нашел бы повод упечь его за решетку (да хотя бы за сбыт запрещенных веществ!), но, так уж вышло, тот заботился о его племяннице Анне, поэтому Шамана приходилось терпеть, - Впустишь?
- Нет.
- Грубо, - Зоран демонстративно приложил руку к груди, а потом крикнул драматично и достаточно громко, чтобы услышали все соседи, - Ведь я пришел поговорить о нашем ребенке!
Юлию не хотелось позориться, поэтому здоровой рукой он резко дернул гостя за лацкан цветного пончо, затаскивая в свою квартиру. И уже по растянувшимся еще шире уголкам его губ понял: Шаман добился своего.
- Говори, что хотел, и проваливай.
- Милый гипс.
- Милая повязка, - парировал Байрон, исподлобья всматриваясь рыжему в лицо. Обычно тот не скрывал правый глаз, с красным белком и расширенным зрачком, ставший таким, по слухам, после некого инцидента с ртутью, - Играешь в пирата?
- А вот квартирку мог бы найти и получше, - продолжил Зоран, будто бы не заметив его вопроса, - Учитывая то, кем была твоя сестра...
- Не смей о ней говорить! - Юлий толкнул его к стене. Рассуждать о Диане этот бомжара не имеет права.
- Ай! Спина болит!
- Так она не болела бы, если бы ты зарабатывал себе на лечение.
На миг во взгляде Шамана промелькнуло что-то темное, и полицейский понял: тут он слегка переборщил. В бомжи не уходят просто так. Ими становятся те, кого в обычной жизни, как правило, ждут серьезные неприятности. Правда, есть еще Анна, но она – скорее исключение из правил.
- Извини. Я не это имел это в виду.
- Да ничего, - осторожно ответил Зоран, потирая ушибленную поясницу, - Я и правда рад видеть тебя в относительно добром здравии.
- Так чего ты хотел? – уже более дружелюбно спросил Байрон.
- Поговорить о нашем ребенке, - еще раз повторил рыжий, - Об Анне. Которая не дождалась своего дядю в собственный день рождения.
- Черт, - Юлий устало привалился лбом к дверному косяку, - Сейчас соберусь.
- Еще чего. Учитывая синяки под глазами, тебе бы отдохнуть еще дня три.
- Но Анна...
- Поймет. Ты жив. И это главное.
Шаман направился к двери, но Байрон остановил его, ухватив за рукав.