И вновь пропаганда, контроль, косые взгляды, если к двадцати пяти у кого-то нет детишек и он не женат/замужем.
Даже обязательную встречу десятилетия выпуска пропустить нельзя. Иначе на следующий день псы Канцлера уже стояли бы на пороге, с пристрастием допытываясь о причинах отсутствия на несомненно важном мероприятии.
Глядя на всю эту жизнь и будучи жертвой самого режима, Джонс и сама была б рада повеситься вместе с мышками в холодильнике. Но вместо этого она вышла на балкон и закурила скрученную на днях самокрутку с вишневым табаком. Этот хотя бы пах приятней, чем всякое дерьмо, что продавали в проканцлеровских магазинчиках.
Город душил Джонс. Но не достаточно сильно, чтобы задушить ее ненависть к режиму, что заставил ее появиться на свет. И раз ее рождения так жаждала власть - она поклялась сделать абсолютно все, чтоб эти ублюдки еще пожалели.
Тишину разорвала мерзкая трель напоминалки на телефоне, и Джонс затушила бычок о собственную руку. Боль отрезвляла, и заставляла мирится с тем, что ей придется идти на эту идиотскую встречу выпускников старшей школы "К".
Но она испортит праздник остальным. Зачем? А почему бы и да? С чего это она должна страдать, глядя на не обремененные интеллектом рожи трусливых одноклассников? Среди которых обязательно найдется пара-тройка совсем "одаренных", которых такая дерьмовая жизнь вполне устраивает. От таких-то и придется весь вечер выслушивать о том, как их ненаглядные детишки покакали, и что директ Канцлера № 1 - правильный, и рожать нужно всем. А если не будешь пищать от восторга и умиления от гордо демонстрируемых фотографий младенцев - просто утонешь в презрении.
От мыслей об этом Джонс брезгливо скривилась. Нет. Сегодня она развлечется по полной. Эту встречу запомнят все.
Девушка вернулась на кухню, для того чтобы промыть и перевязать свежий ожог на испещренной ожогами от сигарет и продольными шрамами, левой руке.
Закончив, Сара бросила взгляд на работающий фоном телевизор, транслирующий какое-то интервью.Передача уныло вещала об очередном киношном искусстве, именуемом "Падение Эдема". Продвигаемый фильм наверняка был новой поделкой пропагандистского характера, и Сара особо не вслушивалась в бубнеж актеров и ведущей. Все мысли Джонс занимало приготовление экстравагантного "подарка", над которым она парилась уже несколько дней. Первую его половину Сара лицезрела на кухонном столе, упакованную и поджидающую, когда ее заберут с собой. Вторую - должны доставить сразу на встречу одноклассников выпуска... а какой там выпуск? В общем, Джонс было и на это плевать.
- Директ №1 - это ошибка, - неожиданно выхватил слух девушки, - Рожать принудительно - глупость. Это только увеличит количество подпольных абортов и смертность в и так плачевном положение человечества.
Повернувшись к телевизору, Джонс увидела, что говорившим было молодой актер, чья мягкая улыбка и яркие глаза навевали что-то знакомое. Но девушка так и не смогла вспомнить что.
- "Свободу инакомыслия никто не сможет запретить, точно так же как и отрезать всем в мире языки. Да и живем мы не в антиутопии Оруэлла". Это цитата из блога человека с именем Архангел, - продолжал тем временем парень.
- Том, сына, - неловко улыбнулся его коллега - второй мужчина постарше, - мы мало что знаем об Архангеле. Да и кто будет так прямо...
- Майкл, все правильно. Я просто сказал то, что думаю.
Звонок телефона оповещает о прибытии такси, и уже вскоре Сара Джонс, журналист и редактор одного из главных новостных каналов города-убежища "К" направляется в место, которое всегда презирала, дабы осуществить свою затею.
***
Вечер не предвещал ничего интересного.
Актер Том Крейн, отметившись у бывшего куратора и еще нескольких людей, отвечающих за списки для канцлерских контор, взял бокал "Смерти в полдень". Коктейль был слишком крепким для парня, но его это не волновало. Сегодня делать тут все равно нечего, так как единственная, с кем он жаждет встречи, вряд ли придет. Да, явка обязательна, но Сара Джонс всегда плевать хотела на правила.
Они учились тут вместе. Вечно неуемная, и слегка чудаковатая Сара всегда была объектом восхищения Тома. И нравилась она тем, что не молчала и до конца отстаивала свою точку зрения, всеми возможными способами. Порою хитрым давлением на жалость и "нуяжедевочка", Сара искуснее чем того ожидал учитель, добивалась высоких оценок. При том, что, будучи в нужном настроении, могла загнобить преподавателя цитатами запрещенных философов, писателей или научных деятелей.