- С вашего разрешения это интервью будет доступно массам.
- Ага. Я согласен. Если что надо, подпишу. - Зажигает сигарету наемник.
- Позвольте узна...
- Давайте без этой учтивости. Все свои. И я себя старым чувствую, когда ко мне на "Вы" - смеется руку держащую сигарету Норманн. - В общем, можете мою историю выкладывать, не затемняя лиц и не коверкая голос. Мне скрывать нечего.
Игрид была той, кто умеет выбивать землю из под ног одной улыбкой и ударом. Она была для меня всем. Миром, дыханием и смыслом жизни. Я, простой наемник, беспощадно влюбился в... да ее отец был наследником богатого рода, но это не портило его. Это был простецкий мужик со своими странностями, но любящий свою дочь и ее брата близнеца. Беда была лишь в том, что его дети были особенными.
- Вы... хотите сказать?
- Ничего что выходило бы за нормы морали здравого ума.
- Но не Канцлера.
- Точно. Игрид заставили родить... и она сошла с ума...
На экране от боли и все еще свежих переживаний Норманн запинается. Но несколько затяжек, и протянутой ему пачки сигарет, мужчина продолжает. - Послеродовая депрессия. Она... пыталась задушить дочку, но, в конце концов, просто вышла в окно с петлей на шее.
Длинная затяжка...Мужчина закрывает глаза. Уняв дрожь, Норманн продолжает.
- Я люблю дочь, но ни одна жизнь не должна окупаться другой. Если бы не директы Канцлера - моя любовь была бы жива, и могла бы принести миру куда больше пользы. Ей рано было рожать.
- Спасибо вам... тебе за откровение. Твою историю услышать.
- И Вам спасибо. Я не жалею ни о чем... но Игрид нужно было больше времени."
Стоп. Пауза. Еще несколько правок и видео отправляется рендерится, после чего уходит в сеть.
Откидываясь на спинку стула, журналистка с болью вспоминает свою биологическую семью. Как она мелкой выжила – Сара и сама не понимает. Ее история отличалась от истории Норманна почти что ничем. Разве только что отца потом насильно женили второй раз и он...просто повесился, а она сбежала на улицу от тирании и мачехи и ее отпрысков, и попала в другой ад... И если бы не Никопол и его семья – кто бы знал что с ней было.
Но как бы там ни было – она и Сопротивление добились того, что вдовцов и вдов не имеют права насильно женить и выдавать замуж. Правда ценой отмены 11—того директа стал вырезанная личная охрана канцлера покушение на Александра, после чего тварь в белом закрылась в своей крепости.
Вдох-выдох.
Последние недели (впрочем, как и вся жизнь) выдались для журналистки нелегкими. Помимо ночных рейдов и драк с коллегами приемного отца, Джонс работала на Архангела и основной работе, где, скрипя зубами, во всю нахваливала директы и утопию Канцлера.
Лидеру писали многие, многие присылали видеообращения со своими историями, каждая из которых взрывала мозг девушки. Сидя перед камерой, человек исповедовался, переживая сотню эмоций.
Собеседника трусило, он рыдал, смеялся с глазами полными паники и порой даже избивал себя, рассказывая как она/он вынужден терпеть абьюз супруга, как был "исправительно изнасилован" или избит просто ни за что.
Но самые жесткие истории были те, когда абсолютно разбитый человек спокойным тоном проговаривает подробности смерти дорого человека.
В таких историях было абсолютно ВСЕ. От того, как говоривший снимал труп, задушенный собственными кишками, или как пытался привести тело любимого в божеский вид и зашивал его промежность, разрубленную чуть ли не до пупа и смывал сперму ублюдков, параллельно отпарывая пришитые, явно по живому, сиськи. После таких историй Джонс вспоминает одну девушку, с которой они были подругами по "основной работе".
Клара Тенхол. Она была красивой и веселой девушкой, с которой Сара чувствовала себя обычным человеком, у которой тоже могут быть друзья...пока ее жестоко не убили, растерзав и осквернив тело бедняги. Совсем скоро ее отец, будучи изрядно пьяным, записал видео со своей исповедью и отослал его лидеру.
Из того видео Джонс и узнала тайну подруги... больше всего на свете Сара ненавидит себя за то, что она не защитила ее. Но зато за нее отомстил Архангел.
Включая очередное видео, журналистка открывает очередную бутылку дешевого виски, разбавляя им вчерашний мятный чай.