Вот только если шериф не убивал, стараясь максимально причинить боль виновным в зверствах, то его ученики были зверьми.
После встречи с Архангелом - удачей было умереть быстро. В ином случае он мог добивать врага долго. Хуже же было остаться искалеченным и выжить. Так как таких людей Канцлер не прощал. Узнав что кто-то из служащих закону после нападения зеркальноликого выжил и не задержал его - за таким выезжали Синее Мешки и выжившего больше никто не видел.
После Джонс же мало кто оставался живым. Эта сумасшедшая, в своих приступах гнева, очень часто оставляла после себя окровавленные тела. Да и то, телом это было сложно назвать. Джонс рвала в кровавые ошметки каждого кого просил ее отец. И только он, шериф Уэйлер, мог успокоить свою дочь, какой бы взбешенной она не была.
Что же до Кадрии и Никопола, то тут было проще.
Никопол...парня по документам почти что не существовало.
У Никопола был только паспорт, что давало право ему спокойно жить и ходить по улицам в перчатке, не боясь смерти от любого встречного. А все остальное скрывали частые пожары в складах с документами. И за это младший Уэйлер-Кроу отвечал с полна. Без изобретений этого парня Сопротивление не сделало и бы и половину того, что делало благодаря им.
Взять хотя бы ВПН "Архангел". Только благодаря этой программке Сопротивление сумело лишить Канцлера власти над интернетом и вернуть свободу слова хотя бы частично.
Для второго удара все было готово - оставалось только нанести его.
Шериф с доверенными людьми и сыном занимался доработкой, доктор Кроу синтезировала снотворный газ, а Джонс с некоторыми людьми подготавливает подворотни и канализацию, дабы быть готовыми на любой случай. В этом деле не должно быть "что-то пошло не так".
С Тенхолом они общались на уровне случайной встречи. Но о его баре "Дарк Роуз" знали многие. Убежище, созданное в память о погибшей дочери, и месте где всякий мог быть самим собой.
Мужчина разрывался между театром, "Убежищем" и курсами по подготовке с колюще режущим.
Что же до Кадрии,... Тут была отдельная история. Она просто пахала без продыху на двух работах, одна из которых не оплачивалась и занимала намного больше времени.
Вечно уставшая женщина, приютившая почти "сумасшедшую каннибалку-суицидницу" и ... в общем все было сложно. К Кадрие он никогда не ощущал чего-то. Женщине просто был нужен простой секс и разговор о бо всем и ни о чем, что он, Зоран, и давал. Тем более что ему совершенно все равно с кем спать.
И так было со многими из лидеров и тех, кто близок к верхушке Сопротивления.
Когда обычные люди могли отдыхать и спать когда хотят, главы во всю развивают и воплощают в жизнь стратегии и техники боя с властью, которая почти что каждодневно пытается утвердить новые директы.
Но как только Канцлер пытался огласить новый директ - Архангел был уже тут. Во все оружии и имея при себе ничего кроме кулаков.
Черт подери. Этот чертила умел вызвать восторг тем, что в драке он полагался только на ресурсы собственного тела и окружение. Ибо только он мог вырезать и лишить конечностей сотню солдат Канцлера простой разбитой бутылкой или подобным мусором.
Но как бы там ни было, именно вот это не нравилось Зорану, пытавшемуся сбежать от боли прошлого. Эти люди смирились с ней и...используют ее не по правилам! Почему нельзя просто взя...в голову не прошено врываются воспоминая прошлого.
Темная узкая камера, приглушенные шаги, противогаз на лице и едкий запах ртути...
- Он на охоте. - Отмахивается шериф.
Голос Уэйлера, как всегда спокойный и уверенный, спасает от самоистязания. Именно шериф вытащил его из пекла, пока Архангел жег очередной архив. Именно Уэйлер отнес его в подземную больницу и дал шанс жить... а он переспал с его женой.
В моменты трезвости Зоран жалел об этом проступке. Будь то другой мир и другие вводные и много других но - тот, кто всем сердцем обожал истинную науку и культуру - никогда бы так не поступил со своим спасителем. Но были пытки. Была адская боль, заглушаемая лишь наркотическими обезболивающими и многое другое "Но".
- Ага. Как же. Наверняка снял маску, и сейчас он тут, не отсвечивает - улыбается краями рта Вождь Свободных, старательно заглушая отголоски прошлого. Уж слишком хорошо он умудрился научится этому.