И вроде бы можно было поверить в то, что в утопии Канцлера Александера в прямом смысле пробрался мутант, если бы каждый раз этой твари Архангелу не приписывали все больше различных мутаций и зверств, когда на самом деле этот психопат был лишь слишком кровожаден с телами и периодически отрывал головы.
Но вот толпа зевак рассасывается, а беловолосая отходит в сторону, офицер Юлий Байрон обнаружив, что признаков намечающихся беспорядков нет, облегченно выдохнул: пронесло.
Сегодня ему и другим полицейским приказали патрулировать улицы особо тщательно. Всякое может случится после того, что вчера ночью устроили эти чертовы Сопротивленцы. Из-за взрыва телевышки городской канал полностью прекратил вещание, и теперь вместо него на всех телеэкранах города транслировалась музыка, фильмы и новости из соседних городов, редко, когда прерывающаяся записями краж людей спец службой Канцлера "Синими Мешками" и видео интервью с так называемыми «жертвами режима» - отбросами общества, коими их считал Юлий – которые красочно рассказывали о своей нелегкой судьбе.
Никто не знал, как отреагирует на это народ, поэтому решено было перестраховаться: усилить наблюдение за многолюдными местами силами милиции, хотя бы на ближайшее время.
Сегодня на территории, за которую отвечал Байрон, стычек или митингов не возникало. Только беспризорные вышли в парк со своим пением. Кстати, надо было с этим разобраться.
- Не лезь на рожон, Анна, - сказал Юлий, тихо обращаясь к гитаристке, при этом глядя в другую сторону, - Что еще за репертуар?
- Я знаю, что тебя мне не стоит бояться, дядя, - улыбнулась она, - К тому же, это просто песня о мире.
- Кроме меня здесь могли бы быть другие. И вот их бояться точно стоило бы.
- Но их здесь нет.
Девушка застегнула чехол от гитары, и ловко перекинув ту на спину, собралась уходить, но мужчина крепко ухватил ее тонкое запястье.
- Думаешь, что крылья Архангела – это символ мира? – прошипел он, - Ты ошибаешься. Твой отец сохраняет мир. А это, - он кивнул на ее инструмент, - Это символ войны.
- По крайней мерее Он убивает лишь виновных. - Отдергивает руку девушка.
- Ты так уверенна?
- Он не скрывает своих грехов. Мы знаем о каждом его убийстве и причинах. О том, что совершил убитый и как был убит. Все просто и без прикрас. Архангел всегда помогает чем может.
Тут уж парировать было нечем.
- Ань, пора уже. - Окрикивает девушку голос очередного беспризорника. - А то лучшие места займут.
- Дядь, со мной все хорошо будет. - Улыбается Анна. - Он меня не тронет.
- Ты уверенна?
- Да. Прошу тебя, не вставай на пути Архангела. Он не знает пощады.
Анна хорошо знала последствия сопротивлению Архангелу. Ты - либо мертв, либо искалечен и жив.
- Это я знаю.
- Обещай. Нет! Клянись моей мамой и памятью о ней! Дядь, поверь, лучше не быть его врагом. Соврешь - ты умрешь мучительно.
- Ладно. Клянусь.
- ЭЙ!
- ИДУ. Прости, мне пора.
Сам же Байрон, спешит в отделение с абсолютно недовольным видом. Сегодня на смене сержант Мартин Ленц - коротышка, помешанный на чистоте и обожающий всякие ножи точно так же, как и давать всякие прозвища Байрону.
- Говорят, наш Лютик снова якшается с бездомными. - Улыбнулся краем рта сержант Ленц, стоило Юлию переступить порог участка, и остальные полицейские задорно захохотали, - То кошку бродячую приласкает, то девку помойную.
Улыбка Ленца никогда не сулила чего-то доброго. Особенно после того, как он донес на майора Эдгара Смита об "не содействие поимки члена Сопротивления" высшим чинам и того упекли прямо с работы Синие Мешки, Ленц как сцепи сорвался.
И это злило Байрона. Потому что этот ...сержант переодически задевал за живое.
Байрон сцепил зубы. Знали бы они, кого назвали «помойной девкой»… А впрочем, знать им об этом совсем не нужно. Очень даже наоборот.
- Что тут поделаешь? - он выдавил свою самую лучезарную улыбку, ловко натягивая роль беспечного ловеласа, - Некоторые создания, насколько грязными не были бы, просто западают мне в душу.
Коллеги снова засмеялись.
- Будь осторожнее, тигр, смотри не подцепи какую заразу.
- Непременно буду, спасибо за заботу. И не называй...те меня так.
- Тигром?
- Если можно, - вздохнул Байрон, чувствуя себя заключенным в «день сурка». Точно такой диалог происходит в участке почти каждый раз, стоит ему тут появиться. Сослуживцы вечно придумывают ему новые и новые прозвища, Ленц слишком уж пристально следил за идеальной чистотой на рабочем месте Байрона и при любом удобном случае заваливал работой и дежурствами, постоянно называя того «Лютик» - кличкой, прилипшей еще в академии. За то, что однажды, с большого перепоя, признался в умении играть на струнных инструментах. Талант к музыке среди суровой канцлерской полиции, как оказалось, не в почете.