- Но ты его дочь.
«Ты моя дочь», - повторил Канцлер внутри ее головы.
Анна поняла, что ее руки снова начинают дрожать. Пульс слишком быстро забился в ушах, и она едва не потеряла равновесие и не свалилась на асфальт прямиком на погибшего товарища.
- Успокойся, Виктория Лоуренс, - строго сказал человек, - Я – Архангел, и я отведу тебя туда, где ты будешь в безопасности.
- Как дядя? Еще не готов бросить свою дерьмовую работенку? – улыбнулся вождь Свободных – увешанный амулетами мужчина в лоскутной одежде с больным правым глазом с покрасневшим белком и расширенным зрачком. Еще его называли Шаманом. Во-первых, из-за того, как он выглядел, а во-вторых – из-за его коллекции разнообразных трав, зачастую имеющих наркотические свойства. Одним из сортов этих трав он как раз набивал свою деревянную курительную трубку, прямо во время того, как вел фургон.
Анна вздохнула:
- Злится,
Шаман вздернул бровь.
- Яяясненько. Попомни мое слово – однажды он все поймет и сам прибежит к нам, - Зоран умудренно поднял указательный палец правой руки, от чего чуть не выпустил руль, - Ну что, высадить тебя у театра?
Анна любила театр. А еще, как и у ее дяди офицера Байрона, у нее был свой кумир. Томас Крейн – молодой актер, подающий большие надежды.
Она несколько раз видела его в парке – когда театральная труппа ставила спектакли под открытым небом. Потом начала приходить сюда – чтобы посмотреть его работу на настоящей сцене.
Ведь этот мужчина был для нее словно оборотень - настолько отлично он перевоплощался в других героев.
В жизни - скромный и милый молодой человек, на сцене он с легкостью перевоплощался в абсолютно любого персонажа. От жестокого тирана и женоубийцы и до Казановы - ловеласа и сердцееда.
Но только тот заходя за кулисы - Крейн снова становился тем самым скромнягой, тщетно пытающимся заарканить свою...а кого, Анна так и не поняла, но судя по всему одноклассницу.
Естественно, Лоуренс не могла появляться здесь во время постановок. У Свободных не было денег на настоящие билеты, да и страшно было бы показываться перед толпой богатых привилегированных людей, любой из которых мог ее узнать.
Поэтому девушка посещала театр в дни репетиций – пробиралась на переходный мостик над сценой через чердак, куда в свою очередь попадала сквозь маленькое окошко, взобравшись по старому персиковому дереву на заднем дворе.
Сегодня Тома Крейна на сцене не было. Пьесу репетировали без него, но Анна все равно осталась – история, рассказываемая в постановке, была довольно интересной.
По сюжету пьесы девушка, получившая в наследство ферму, металась между тремя мужиками и методично портила им жизнь. Не всем, конечно. За одного даже замуж выскочила – за того, который больше всех мудаковат. Нормальным двум отказала. Самый нормальный в конце сел в тюрьму.
«Что ж, - подумала Анна, - Чего-то я не понимаю в хэппи-эндах».
Закончив прогон последней сцены, режиссер объявил об окончании рабочего дня, и актеры начали постепенно спускаться в зал. На репетициях почти никто не уходил за кулисы, разве что те, кто оставил свои вещи в гримерных помещениях.
Анна хотела было встать и тоже собираться на выход, но не заметила, как зацепилась ногой за едва держащийся болтик в полу мостика. Тот окончательно открутился и полетел вниз. Вместе с дырявым носком. Прямиком на сцену, более того, прямиком на голову одному из актеров!
Казалось вселенная остановилась. Как и сам кислород.
Неужели именно так ее разоблачат? После всех лет, в течении которых удавалось скрываться?
Два взгляда встретились. Перепуганные глаза Анны и недоуменные – принадлежащие кудрявому мужчине средних лет, игравшему бедолагу, которого и посадили в финале. Именно на его макушку свалился пресловутый болтик с носком, способный прямо сейчас разрушить ее жизнь.
Анна смотрела на актера и отчаянно качала головой.
«Не выдавай меня, не выдавай меня, не выдавай», - молча просила она, надеясь на каком-то ментальном уровне быть услышанной.
И… похоже, так и случилось.
Мужчина кивнул и, как ни в чем не бывало, развернулся к коллегам.
***
Майкл Шиен не знал, сколько времени провел, нарезая круги вокруг театра, в надежде найти девушку, которую заметил над сценой.
Молодую девушку с волосами цвета снега. Именно с такими родилась их с Кейт Лея - мертворожденный ребенок, которого Шиен, как и свою жену, часто видел во снах.
И пусть Майкл заботился о Томе Крейне как о родном сыне, воспоминания о дочери все еще причиняли боль.