Матьё поморщился. Мартин не казался ему достаточно сильным для этого.
— Это неопасно, — продолжал тот. — Посмотри: этот берег выше противоположного. Тебе надо просто упасть на него.
В самом деле противоположный берег был ниже на добрых тридцать сантиметров, и прыгать с этой стороны, видимо, значительно легче.
— О’кей, — сказал наконец Матьё.
В любом случае у него не было выбора: или прыгать здесь, или попытаться перепрыгнуть ручей. Но был риск свалиться прямо в воду, если не удастся прыгнуть на три метра.
— Ну хорошо! — сказал Мартин. — Я думал, что ты сдрейфил! Но ты ведешь себя как мужчина, молодец!
Матьё расправил плечи, довольный, что его одобряет взрослый мужчина, которым он так восхищался.
46
Прошло три дня после инцидента с водопадом, о котором Николь так ничего и не узнала. Она увидела ссадины на ногах и руках сына, не больше.
В среду она водила Хлою на занятия фортепиано. После занятий они с девочкой вышли из музыкальной школы и, перейдя улицу, подошли к «мерседесу», где их ждали Матьё и Мартин.
Хлоя села на заднее сиденье, а Николь впереди.
— Что это? — спросила Хлоя, кивая на журнал, который Матьё купил, ожидая ее.
Матьё прижал к себе журнал, чтобы сестра не смогла его увидеть.
— Это не для девочек, — сказал он. — Это журнал для мужиков!
Николь даже подскочила.
— Матьё! Следи за своей речью! — строго сказала она, поворачиваясь к нему.
Никогда ее сын так не разговаривал. Тем более с сестрой. Он все еще прижимал журнал к груди. Николь бросила взгляд на Мартина: казалось, тот сдерживал улыбку. Но он ничего не сказал и тронул машину с места.
Хлоя пыталась разглядеть обложку журнала, но у нее ничего не получалось. Матьё боком прижимал его к дверце машины.
— Говорю же, это не для девчонок! И все равно ты ничего не поймешь!
Слегка встревоженная Николь решила вмешаться. Ей было интересно, что же за журнал купил ее сын и почему он отказывается показать его сестре.
— Хлоя, пристегни ремень. А ты, Матьё, покажи мне журнал.
Матьё искоса посмотрел на мать, словно и ей собирался сказать, чтобы она отстала, под предлогом, что она тоже «девчонка». Но по глазам Николь понял, что этого делать не нужно. Нехотя он протянул ей журнал. Это были комиксы, подписное издание, которое он покупал десятки раз, никогда не делая из этого тайны.
— И из этого ты делаешь секреты?
Она вернула сыну журнал. Хлоя с интересом смотрела на него:
— Я видела, что это!
Матьё пожал плечами и забился в угол. Николь повернулась на сиденье, пристегнула ремень. Как быть в такой ситуации? Ей только кажется или в самом деле между ее детьми начинается разлад? А ведь раньше они были так близки! И естествен ли этот разлад, причиной которому служит генетически запрограммированная эволюция двух детей разного пола с возрастной разницей в четыре года, или он надуман, раздут из-за вмешательства внешнего элемента? Она уже некоторое время отмечала, что Матьё чуждается Хлои, но только теперь поняла всю глубину этого разрыва. И что гораздо более серьезно, сын стал презрительно относиться к ней самой. Еще несколько месяцев назад он делал для нее все, что мог. Для него было вопросом чести помогать сестре преодолевать жизненные препятствия, делясь с ней тем небольшим опытом, который он благодаря старшинству приобрел на четыре года раньше ее. Он терпеливо объяснял ей то, что она не понимала, опускаясь до ее уровня, и поднимал ее до себя, когда видел, что она на это способна.
Но вот уже некоторое время он выказывает по отношению к Хлое лишь презрение и снисхождение. И это презрение основано не только на непонимании девочкой некоторых вещей, непонимании нормальном для ее возраста, но и на каком-то новом чувстве превосходства Матьё. Это чувство основано на том, что он мальчик — два дня назад он даже сказал «мужчина», — а она всего лишь «девчонка».
Николь снова бросила взгляд на Мартина, который, казалось, целиком сосредоточился на дороге, не позволяя себе каких-либо комментариев. Она хорошо знала, где источник этого чувства превосходства мужского пола над женским. Она отметила, что после смерти собаки Матьё сблизился с шофером. Не имея никаких доказательств, Николь подозревала последнего в том, что он внушает ее сыну некоторые идеи, идущие вразрез с ее собственными.
То, с какой скоростью влияние этого человека разрушало принципы, которые она старалась внушить сыну, пугало ее.
Что она может сделать? Поговорить с Даниелем? Поделиться с ним своими страхами, сказать, что для Матьё будет лучше, если шофер уйдет от них? У них уже были разговоры на эту тему, и Николь знала, что ответит муж: «Матьё растет, пришло время расстаться с детскими привычками. Ему нужен мужчина для подражания, и Мартин как раз для этого подходит».