— Билл, расскажите мне о вашем новом музее. Я так много о нем слышала.
Трудно было найти тему, которая заинтересовала бы ее собеседника сильнее. За два дня Гейл как бы случайными, а на самом деле очень умело поставленными вопросами сумела выудить у него почти все, что хотела узнать.
Пеннингтон считал Алексу Кейтс-Джером очень талантливым архитектором, исключительно преданным делу. Несколько месяцев назад она побывала в Вашингтоне вместе с Иганом Бауэром, и скоро они снова должны приехать, чтобы проконтролировать ход строительства. По его словам, архитекторы останавливались в отеле «Карлтон».
Таким образом получилось, что в этом небольшом путешествии Гейл приобрела за свои деньги гораздо больше, чем просто картину, пусть даже самую распрекрасную.
По возвращении из Вашингтона она не поленилась пригласить на ленч Пэт Фуллер — коллегу по благотворительному комитету, которая была замужем за архитектором. Оказалось, что Пэт немного знакома с Иганом, который числился в ее списках потенциальных жертвователей. Она описала его как прожигателя жизни и одновременно человека, который стремится занять более высокое положение на социальной лестнице. Мистера Бауэра неизменно приглашали на благотворительные мероприятия — он был хорош собой, считался достойным кавалером, и многие разведенные женщины среднего возраста охотно закрывали глаза на его недостатки.
Главным из таковых считалось отсутствие больших денег. А то, что у него было, архитектор добыл своим трудом, а также благодаря эффектной внешности и хорошо подвешенному языку. Иган появлялся во всех лучших ресторанах и клубах обычно в обществе какой-нибудь привлекательной разведенки и только иногда — с молоденькой дебютанткой высшего света, не пожелавшей внять предостережениям матери.
То обстоятельство, что Алекса работает в тесном контакте с таким сердцеедом, показалось Гейл весьма интересным. Она рассуждала примерно так:
«Что мы имеем? Мужчина и женщина, привлекательные, образованные, честолюбивые, имеющие одно и то же призвание. Судьба сталкивает их не только в одном офисе, но и в одном самолете или поезде, в одном отеле, возможно, даже в смежных номерах. Где-то они вместе выпьют, где-то tet-a-tet пообедают при свечах и под романтическую музыку… И если в конце концов они окажутся в одной постели, в этом не будет ничего удивительного».
Конечно, это были чистые домыслы, но Гейл не спешила от них отмахнуться.
«Его зовут Алекс». — Ей снилось, что она, улыбаясь прохожим, катит по улице коляску. Но внезапно младенец начинает пронзительно кричать. Алекса берет ребенка на руки, но он выскальзывает из ее рук, падает на землю и словно мячик катится прочь. Еще немного, и он попадет в водосточный желоб… Алекса бросается за ним, но движется слишком медленно, словно бежит под водой. По улице мчится грузовик, водитель пытается остановить машину, Алекса слышит визг тормозов. Она кричит…
— Что случилось, любовь моя? — Филипп мягко тормошил ее за плечо.
— Мне приснился кошмар, — задыхаясь, пробормотала Алекса. — Господи, какой ужас! — Пересказывая мужу сон, она расплакалась. — То же самое случилось с моим братом. Ему не исполнилось и двух лет, когда он попал под машину.
Филипп ошеломленно смотрел на жену.
— Ты мне никогда об этом не рассказывала.
Алекса вытерла со лба холодный пот.
— Правда? Я никогда его не видела. Он погиб за несколько месяцев до моего рождения. Можно сказать, меня назвали в его честь.
Филипп обнял ее за плечи, но это не принесло Алексе облегчения. И, охваченная паникой, она вскочила с кровати.
— Филипп, это знак! Я не могу сейчас иметь ребенка, не могу!
Алексе стало казаться, что она задыхается. Глубоко дыша, она принялась ходить по комнате.
— Ты ведь не всерьез? — Голос Филиппа прозвучал словно откуда-то издалека. — Тебе всего лишь приснился кошмарный сон…
— Нет, я серьезно. — От возбуждения и холода ее бросило в дрожь, и Алекса почувствовала непреодолимое желание немедленно рассказать ему все, что таила в себе последнее время.
— Милая, вернись в кровать, сейчас не время для дискуссий. — Филипп приподнялся на локте, вид у него был подавленный.
— Этот сон не первый, — начала Алекса, когда ей наконец удалось отдышаться. — В последнее время я стала часто видеть кошмары, но сегодняшний — хуже всех. Мое подсознание пытается мне что-то сообщить.
— Давай поговорим об этом завтра, ладно? Мне рано вставать.
Алекса чувствовала страшную тревогу, но вины Филиппа в этом не было. Жена разбудила его среди ночи, конечно, ни один из них сейчас не способен размышлять здраво. В конце концов Алекса вздохнула и легла рядом с мужем. Тепло его тела подействовало успокаивающе, захотелось, чтобы Филипп ее обнял, но он перевернулся на другой бок и вскоре послышалось его ровное дыхание.