- Да ты что? – удивлённо вздыхает Алёнка, - Надо глянуть!
- Я те гляну! – суровеет Гоша, - Я тебе эту соску потом в одно место засуну.
- Ну, котечка, это ж я для тебя! Чтобы ты спал хорошо, - начинает сюсюкать подруга.
- А я итак хорошо сплю, - изрекает Гошарик.
- Ага, зато я плохо, - шепчет Алёнка.
Услышав её, Гогошар произносит:
- Вот себе и купи.
Их шутливую ссору, если можно назвать таковой это действо, прерывает звонок моего телефона. С экрана глядит физиономия Ромика. Да ладно? С чего бы он вспомнил о том, что у него есть жена?
- Гош, - подзываю я друга, - Ответь, а?
- На фига? – недоумевающее хмурится Гоша.
- Ну, притворись, типа ты мой парень! – напутствую я.
- Хых, парень! – смеётся он.
- Ну, любовник мой типа! – поднимаю глаза к потолку, - Скажи, что я в душе.
Алёнке понравилась эта идея, она смотрит на мужа, сложив руки в молительном жесте. А Гошарик, переведя взгляд с одной на другую, вздыхает:
- Ох, бабцы-бубенцы! Втягиваете меня в какие-то авантюры, - но трубку берёт.
Мы обе глядим с ожиданием. Гоша, напустив серьёзности, хрюкает в трубку:
- Аллё!
Видимо, Окунев в шоке. Видимо, хочет узнать, кто на проводе. Гоша ему отвечает:
- А кто вам нужен? Нет! Её нет. Она в душе. Что? Я? А я её любовник.
Мы с Лёней прыскаем со смеху. Я представляю себе физиономию мужа. Его «пучеглазый облом». Смех рвётся наружу, но я умудряюсь его удержать.
- Такой любовник! Постоянный. Ага. А ты хто? Муж? Ну, надо же! Незадача. Ну, прости, муж. Такое дело, сам понимаешь. Рожу начистишь? Ну, давай! Прямо сейчас? Нет, я сейчас не могу. Давай, завтра? Ага. Ну, договор. Бывай.
Гошар возвращает смартфон. Я от смеха едва не роняю его. Алёнка ржёт в голос:
- Люблю тебя, коть!
- Надеюсь, за дело хоть? – хмыкает Гоша, - Мне бы кто такое сказал, я бы по стенке размазал.
- Любовника? Или супружницу? – уточняет подруга.
- Обоих! – он тычет кулак ей в лицо. Та целует его волосатые пальцы. Затем, вскинув брови, бросает в мой адрес, - Ритуль! А и, правда! Может, тебе домой не ходить?
- В смысле? – хмурю я брови.
- Ну, у нас заночуешь. А то… мало чего, - косит подруга на мужа.
Впрочем, мы обе уже окосели слегка. Я бросаю ответное:
- Тцс! Скажешь мне тоже! Думаешь, Ромка задушит меня от ревности? Да плевать он хотел, с кем я сплю.
На смартфоне письмо от него:
«Это который по счёту? У тебя что, гарем?».
«Домой можешь не приходить!», - прилетает вдогонку, - «Постыдилась бы хоть! А если бы дочь позвонила? Или Севка набрал тебя?».
Подождав ещё, пишет:
«Я упустил тот момент, когда моя жена стала шлюхой».
- Ладно, ребята! Пойду я, - вздыхаю.
- Уверена? – требует Лёнька.
Я зеваю:
- Ночёвки – это святое. У нас договорённость – где бы мы ни гуляли, но каждый приходит домой ночевать.
Алёнка встаёт, провожать:
- Бузыкина, если ты не ответишь мне на звонок, я вызываю полицию! Так и знай! – говорит она в спину.
Пытаюсь понять, как надеть кардиган. Гогошарик приходит на помощь. Галантно его распахнув, держит так, чтобы мне было проще нырнуть в рукава.
- Лёнечка, ты переоцениваешь Окунева. Не льсти ему! Он не такой.
- Дай-то Бог! - восклицает подруга.
- Он же не Гоша. Это Гоша тебя, если что, не моргнув глазом, придушит, - я поднимаю глаза на Гошару.
Тот ухмыляется:
- Да, я такой.
- Ты такой, моя котя, - прижимается к мужу Алёнка.
Этой парочке я умиляюсь! Столько лет вместе, а пыл не угас. И двое детей не умерили тягу друг к другу. Просто, наверно, есть люди, которым достаточно раз полюбить. Не то, что мы с Ромиком! Любим других, а нервы портим друг другу.
Уже в такси, по дороге домой, я читаю в Вотсап переписку с Левоном. Последнее, что он писал, было: «Скучаю по нежным местам. Хочу твоё тело». Любопытно, его телефон запаролен? Скорее всего! Ведь порой он такое писал, что одних сообщений хватало, чтобы разжечь во мне жар, как сейчас.
Я кусаю губу, слёзы снова туманят картину. Нет, всё! Это всё. Даже если придёт, я скажу ему: «Прочь».
Глава 5
Нашу квартиру купили родители. Это был их совместный подарок на свадьбу. Жильём они нас обеспечили, а ремонт уже делали сами. Так что, я всё обустроила здесь на свой вкус! В гостиной огромный диван, для семейных застолий. Стол-трансформер, который мы превращали то в шахматный, то в обеденный, то в пеленальный, в зависимости от периода жизни семьи.
А было время, и мы собирали на нём большой яркий пазл. Картина изображала табун вороных, скачущих по берегу моря. Я помню, как Севка выкладывал самого мелкого из лошадей. А отец приговаривал: