- Вот! Вот! – вырываясь из спальни и тыча в меня указательным пальцем, она произносит, - Вот об этом я и говорю! Ты никогда и ни во что не ставил мои увлечения…
- Вот именно, что увлечения! – перебивает отец, вырастает стеной из-за арки, - Увлекайся себе на здоровье. Зачем разводить суету?
- Ты о чём? – ставит мама руки в бока. Как и я. Я же, взглянув на неё, выпрямляю свои…
- Я о том! – тянет шею отец, - Что увлекаться можно и здесь! Чего ты себе напридумала? Студию эту! На кой она тебе, эта студия? Вон, квартира большая, рисуй! – он обводит рукой коридор, словно предлагает маме устроиться в центре.
- Нет! – отрицательно машет она, отчего окуляры съезжают на кончик её утончённого носа, - Тебя не это волнует! Тебя волнует, что я перестала обслуживать тебя? Перестала играть роль служанки!
- Ой, ну что ты несёшь? Вот опять начинаются эти фантазии…, - прячется в комнату папа.
А мама, минуя меня, словно тумбу, идёт вслед за ним:
- Это не фантазии! Ты же сам даже убраться не можешь? Ты же отвык от всего. Тебе нужна не жена, а служанка, которая будет: стирать, убирать и готовить, - загибает она пальцы, - А я всю жизнь только это и делала! Могу я хоть на исходе лет пожить для себя?
- Да живи на здоровье! Кто тебе не даёт? – возмущается папа, сев в кресло и сложив руки на груди.
- Так ты! Ты не даёшь! – напирает она.
- Я просто говорю, что ты не должна пренебрегать своими обязанностями. Быть женой, перво-наперво, а уж после кем хочешь, - бурчит недовольно отец.
Мама разводит руками:
- Ну, вот! Мы снова вернулись к тому, с чего начали.
Я, застыв у дверей, удивлённо взираю на них и не верю. Ведь мать и отец никогда не ругались. Да что это с ними? Неужто смерть Камыша имела последствия, куда более серьёзные, чем я могла представлять? Меня не было здесь всего месяц, и вон оно что…
Ощущаю себя маленькой девочкой. И хочется крикнуть им:
- Прекратите! – а после заплакать и убежать в свою детскую спальню. И пускай потом скребутся и просят прощения.
Но ведь я уже взрослая женщина? У самой проблем выше крыши. Но, тем не менее, я говорю:
- Прекратите немедленно! – голос звучит так решительно, что оба они замолкают.
- Дочур…, - начинает отец.
- Маргариточка, - тянется мама.
Но отступаю назад:
- Я сейчас ухожу. А вы, - тычу в них пальцем, - Не увидите внуков, пока не возьмётесь за ум.
- Что?! – глаза мамы под стёклами модных очков округляются, - Ты же не можешь лишить нас общения с внуками? Пускай приезжают ко мне, в мою студию.
- Ага! Расчудесно! – встревает отец, - А деда у них вроде нет?
- Вы оба! – киваю я, - Оба наказаны.
Сказав это, я ухожу. И пока обуваюсь, родители мнутся в прихожей. Отец хмурит брови, а мать поправляет очки. Взглянув друг ну друга, они отдаляются. Ну, и как я могла проворонить момент, когда это случилось? Разлад между ними. Как долго он длится? Пожалуй, мне стоит устроить допрос. Но не им! А Володьке. Возможно, брат знает ответы?
Набираю его, уже сидя в машине. Сегодня выходной, а значит, Володька лежит на диване с пивасом в обнимку и смотрит футбол.
- Владимир Валентинович на проводе! – отзывается он, как диспетчер.
- Вов! – я «прыгаю с места в карьер», - Объясни мне, пожалуйста, что происходит?
- В смысле? – интересуется он.
Я, откинувшись на сидении авто, поправляю воротник водолазки:
- В смысле, что у родителей? Они что, поругались? Мама съезжает, я так поняла?
Брат глубоко вздыхает:
- А, ты уже в курсе, - произносит с досадой.
- В курсе чего? – я давлю на педаль. Ставлю голос Володьки на громкую связь.
Он вещает:
- Того, что они поругались.
- Ну, как бы… Я стала свидетелем ссоры! Там вообще кавардак! Всё вверх дном, квартира не убрана. Меня всего месяц не было, когда они успели? – я веду осторожно, встаю позади большой тёмной тачки.
- Дык, - усмехается брат, - Долго ли умеючи!
Машина не движется с места. Что за дебил? Вот так взять, заблокировать полосу. Я сигналю ему.
- Чё ты там? За рулём? – встревает брательник.
Не добившись никакого результата, я объезжаю авто слева. На водительском вижу мужчину в пальто. Тёмные волосы, жёсткая линия лба. Он озадаченно с кем-то болтает, прижав трубку к уху. Что за хамство? Неужели нельзя поставить на громкую связь? Недоумок!
Я жму на педаль:
- Продолжай! – говорю в адрес брата.
- А чего продолжать? – удивляется он, - Ты сама это видела.
- И что дальше? – пытаюсь понять.
- Ничего, - брат вздыхает, - Сомневаюсь в том, что они разведутся.
- Разведутся?! – от неожиданности, я торможу. Теперь уже сзади сигналят мне.