- Ну, то для учёбы! А я хочу так, чтобы брать с собой. Я буду печатать на нём, - радостно делится Соня.
Вот Севка у нас вырос мальчиком дельным. Окунев с детства ему прививал то, что нужно работать, учиться, семью содержать. А он и работает, летом всегда зарабатывал сам! В позапрошлом году Ромка пристроил его на «Ленфарм», он рекламу расклеивал. Прошлым летом устроился в службу доставки, а в этом году собирается в Оптику, будет очки продавать.
А вот Соня росла избалованной девочкой. Младшая, мелкая. Все восхищались её красотой! Все хвалили, дарили подарки. И Сонька привыкла, что, стоит ей только подмазаться, как все желания тут же исполнятся. Считает, что деньги берутся из воздуха! Ведь они же у нас есть всегда.
- И что же ты будешь печатать? – пытаюсь я вникнуть.
- Роман! – отвечает она.
Про себя я вздыхаю. Который по счёту «проект» назревает? В позапрошлом году дочь решила, что будет певицей. Ох, помню, долго мы мучились, слушая, как она воет. Точнее, поёт… Прошлый год пробудил в ней художницу.
- Буду как бабушка! – выдала Соня. Мы накупили ей кисточек, красок, холстов.
Теперь всё это будет лежать мёртвым грузом в кладовке. Теперь она хочет писать. Ну-ну!
- И о чём же он будет? - уточняю с улыбкой.
- Любовный, - сверкает глазами дочурка.
Я пытаюсь отнестись к увлечению дочки серьёзно.
- Ну, что ж. Мы подумаем с папой. Возможно, на твой день рождения…
- Да, ну! Это долго! Давайте сейчас? – восклицает она.
- В честь чего? – интересуюсь.
- Ну, хотя бы в честь нового года. Новый год будет раньше, - елейным голосом требует дочь.
- Для нового года это слишком дорогой подарок. Дедушка Мороз такие подарки маленьким девочкам не дарит, - произношу я с улыбкой.
- А я большая уже! – обижается Сонька.
Я поправляю ей волосы. На ощупь они – чистый шёлк.
- Малыш, аппетиты умерь, - говорю, - Если до дня рождения не передумаешь писать этот свой, роман. Значит, купим! Как раз и проверишь, насколько серьёзно настроена. Ок?
Сонин страдальческий вздох вызывает улыбку:
- Ок, - подпирает она подбородок рукой, вновь принимаясь собой любоваться.
Я устремляюсь на кухню. Сняв водолазку, надев поверх маечки фартук, становлюсь у плиты. Отмечаю, что мясо уже разморозилось. Сейчас подготовлю все овощи, зажгу газ под кастрюлей с водой. И спустя два часа будет сытный гороховый суп.
Муся приходит, садится на стульчик. Чтобы мне было не скучно одной.
- Только ты понимаешь меня, - наклоняюсь я к кошке. Она ласково жмётся к ладони, когда я чешу ей за ушком:
- Мур-мур.
Глава 9
В приёмной светло, и уютный диван. Разве что стены не жёлтого цвета. Секретаршу не видно за стойкой, когда она опускается в стул. Но присутствие её выдают щелчки компьютерной мыши.
«И что она делает там? Не иначе, играет в косынку?», - про себя усмехаюсь.
Окунев делает круг. Уже третий по счёту! Заинтересованно трогает всё: большую монстеру в углу, проверяя, жива ли. Корешки многочисленных книг, проверяя, настоящие они, или нет. Подойдя к вазе с конфетами, берёт наугад.
Возвращается, плюхнувшись возле меня, говорит:
- Пососи!
Я смотрю на конфету, зажатую в пальцах. Вишнёвая вроде бы? Злость пробирает насквозь. Выхватив, метко швыряю сосульку ему в физиономию. Попадаю в его длинный шнобель. В него трудно не попасть! Можно даже не целиться! Выдаётся вперёд так, что слепой не заметит.
Окунев шумно пыхтит, опускает глаза на конфету. Теперь та лежит у него на коленях. И снова на нём эти брюки дурацкие, узкие! Как же я ненавижу их все…
Стоит мне отвернуться, как он, навалившись всем телом, стремительно лезет ко мне в ворот кофты. Рука, как змея, проникает в мой лифчик. Я извиваюсь под ним:
- Прекрати!
Но он уже сжал одну грудь. Да так больно…
Секретарша, поднявшись на шум, возникает над стойкой:
- У вас… всё нормально? – изучает она нашу парочку взглядом.
Он кивает:
- Да, да! Более чем, - и с довольным лицом возвращает свой зад на диван.
Выпрямляюсь и чувствую… Что это? Вроде как в лифчике что-то мешает. Пытаюсь нащупать сквозь кофточку. Но секретарша теперь не спускает с нас глаз. Очевидно, решила, что он собирался меня задушить? Что у нас всё настолько запущено?
«Вот же гад», - ненавистно кошусь на него, осознав, что он бросил мне в лифчик. Конфету! Угораздило выбрать сегодня «нарядную» кофту. Вот надела бы я водолазку. Чёрта с два он тогда бы сумел…
За стойкой ресепшена что-то пиликает.
- Прошу! – говорит секретарша.
Рома встаёт, протянув мне ладонь:
- Вашу ручку, мадам? – произносит.
Поднимаюсь, отвергнув сей жест.
- Клоун, - цежу я сквозь зубы. Иду впереди.