Выключаю, дышу через раз. Словно только сейчас, наконец, поняла, он женат, несвободен. А теперь ещё и – многодетный отец! Вдруг у неё будет двойня, к примеру? Левон говорил, у него в Грузии есть брат-близнец.
В дверь стучат. И я даже рада сейчас пациентам. Отвечаю:
- Входите! – сажусь поудобнее в кресло.
Это всего лишь Иришка, за ней появляется женщина с круглым животиком.
- Вот, привела. Потерялась.
- Я не к тому доктору пошла, представляете? – говорит «беременяшка», как у нас называют таких, уже сильно беременных, мам.
Ириша даёт её карту. Киваю:
- Садитесь, устали, наверное?
- Есть такое, - тяжело оседает на стул, дышит шумно, вытянув ноги. Те опухшие, как и лицо.
- Компрессионные колготки купили? – интересуюсь я сразу же.
- Ой! – произносит она, - Да купила, надеть не могу!
Мы с Иришкой смеёмся глазами.
- Так их надевать нужно до, - говорю.
Пациентка никак не может найти подходящую позу.
- До чего? – хмурит брови она.
- Их нужно с утра надевать, когда ноги ещё не отёчные, - объясняет Иришка.
Медсестре двадцать шесть. А это значит, что она на целых одиннадцать лет младше брата. Ну, и что? Я была бы не против, если бы Ирочка стала невесткой.
- И что мне? Весь день в них ходить? – удивляется женщина.
- Ну, вы попробуйте. Если это облегчит проблему, то можно и походить, - добавляет Ириша.
- Всё субъективно, - киваю, - К тому же, зима на носу! Летом в жару невозможно представить, а вот сейчас, и под джинсы надеть, и под юбку.
- Ох, юбки я не ношу, - говорит пациентка, - Щас же ветер! Ребёнка продует.
Мы с Иришей опять друг на друга глядим. Продует, ага! Просквозит. Иногда пациентки такое несут…
После обеда стучится Алёнка.
- Ты одна? – говорит, заглянув.
Иришка как раз вышла. Так что киваю подруге:
- Ага! Заходи.
Алёнка заходит:
- Я всё разузнала! Её Тамара зовут.
- Да ты что? – говорю я с притворным восторгом, - Это всё?
- Нет, не всё, - приглушённо вещает Алёна, садится на стул, где обычно сидят пациентки, - В общем. Он направил её к Марь Степановне.
- Ну, неудивительно, - хмыкаю я. Марь Степановна – наш динозавр! Самый древний, в стенах нашей клиники. Видит она плоховато, но пальцами чувствует всё. Лучше любого УЗИ ощущает какие-то сдвиги. Я и сама к ней ходила, когда была беременной Сонькой. Правда, тогда Марь Степановне было всего шестьдесят…
- Говорят, что она не захотела мужчину-врача. А сам же он её наблюдать не может? – продолжает Алёнка.
Я задумчиво хмыкаю:
- А почему? Сам заделал ей бэбика, пусть наблюдает.
- Ну, неэтично это! – вставляет она.
Я машу рукой:
- Да, согласна. И что?
- Ну, короче! – уложив грудь на стол, продолжает Алёна, - У неё третий месяц…
- Что? – я роняю простой карандаш, который моими зубами обгрызен у кончика.
Подруга теряется:
- Ну… Так сказала Алинка, она сейчас с Марькой в тандеме работает.
Алёнка имеет ввиду медсестру Марь Степановны. Вот у кого можно выведать всё.
«Три месяца», - я считаю в уме. Это значит, что он переспал с ней в июле? С ума сойти можно! Ведь я же тогда пребывала в неведении. Хотя… Я пребывала в неведении, пока он мне сам не сказал. Я бы и дальше не знала! Если б не «честность» Левона.
- Ясненько, - я глубоко вздыхаю, - И как протекает беременность?
- Без патологий, - Алёна берёт со стола карандаш, изучает его, - Боже, Бузыкина! У тебя в кабинете грызун?
- Я и есть этот самый грызун, - возвращаю «игрушку», - И что говорят?
- Да ничё, - пожимает Алёнка плечами, - Наблюдаться будет, анализы в норме. Но Марь Степановна снова взяла. Она же чужим результатам не верит!
- И правильно делает, - хмыкаю я. Вспоминаю тот тест, что припёр мой супруг. И как тыкал им в морду. Рукой машинально тянусь к голове. Вспоминаю, как больно мне было, когда он держал…
- Ну, так вот! – продолжает подруга.
- Как, это не всё? – говорю.
Она, оглянувшись на дверь, словно там могут слышать, практически шепчет:
- Алинка сказала, что эта Тамара мол, сильно взволнована. Выкидыш был, и теперь опасается, как бы опять не прижало.
- Выкидыш? – я замираю, - К-когда?
- Да полгода назад, с её слов, - отвечает Алёнка. Бросает небрежно, - С такими-то бёдрами узкими, как она вообще родила?
«Час от часу не легче», - вздыхаю. Значит, полгода назад его жена уже потеряла ребёнка. Значит, он уже спал с ней полгода назад?
- Боже ты мой, ну какая ж я дура, - убираю ладонями волосы.
- Почему это дура? – не верит Алёнка.
- Потому! – отвечаю, - Он спал с нами обеими. И каждой из нас врал. Ей, наверно, вообще про меня неизвестно. А я… Дура! Верила, что у него с женой только сын и штамп в паспорте.
- А я говорила тебе…, - начинает подруга.