- Я помню! Но только чего они в среду решили идти в ресторан? Кто ходит по ресторанам в рабочие дни? У меня в четверг именно такой день, рабочий.
- Ну, мама и папа на пенсии, им всё равно, - отвечает на это мой муж.
- Чудесно! – бросаю, - Зато мне не всё равно. И детям! Им в школу, вообще-то, в четверг.
- Ну, мы же не будем там пьянствовать, - делится Окунев.
- Ой, я тебя умоляю! – смеюсь. Уже представляю, как он выпьет лишнего, будет толкать бестолковые тосты. А дома начнёт приставать…
- Я заказал ей букет, оплатил им с отцом десять дней в доме отдыха «Гранд Петергоф», - констатирует Ромик.
- Молодец! – отвечаю, - А я заказала совместный портрет у одного портретиста. Завтра будет готов, заберу.
- Портрет мамы с папой? – стоит в дверях Окунев и ковыряет в ушах ватной палочкой.
- Ну, а кого же ещё? – усмехаюсь я, делаю новый мазок по ногтю, - Не наш же с тобой.
- Почему бы и нет? – достаёт он конец ватной палочки, смотрит внимательно, так, будто хочет найти самоцветы в ушах.
- Представляю себе это нечто! – смеюсь.
- Ну, когда мы дотянем с тобой до сапфировой свадьбы, я думаю, можно портрет в полный рост, - изрекает супруг.
Я поднимаю глаза:
- Ты серьёзно?
Окунев хмыкает:
- Более чем!
Он опять суёт палочку, только другим концом, в ухо. Уходит на кухню… Меня осеняет. Вот чёрт! А ответ на поверхности – сера, ушная. Наравне со слюной, она тоже годится для того, чтобы взять ДНК.
«Ну, слюну я уже раздобыла», - вспоминаю окурки, добытые мною из пепельницы на балконе. А ещё взяла ложку, которую он облизал. Ну, а вдруг?
Дождавшись, пока мой супруг прошествует по коридору…
- Я там чайник поставил, следи! – говорит он мне, точно служанке.
- Хм! – отпускаю пронзительный хмык. И, забыв о ногтях, мчусь на кухню.
В ведре, под раковиной, поверх кожуры от банана, лежит его палочка. С остатками серы с обоих концов.
Я морщусь, беру из рулона пакетик. Осторожно, чтобы не сбить, забираю её из ведра. Изучаю придирчивым взглядом.
«Фу, Окунев! Ну, какой же ты мерзкий! Как ты умудрился накопить столько серы в ушах? Хотя, мне это на руку», - решаю я. И кладу эту мерзость, к изъятым, другим.
Глава 17
Окунев опять всё перепутал! Ресторан заказали на пятницу. А вчера, в среду, ездили их поздравлять. Его маму и папу. Сорок пять лет, с ума сойти можно! И умудряется кто-то прожить вместе так много. И притом не убить друг друга. Мы с Ромиком двадцать, и то не осилим. Развод будет раньше, чем наш юбилей.
Художник, узнав, что есть два лишних дня, решил дописать свой шедевр. Вот сегодня поеду за ним, в мастерскую. Собираюсь, уже села в машину. Володька ещё на работе. Он обычно уходит последним. Работает, или делает вид. Вполне возможно, сейчас он с Иришкой, в своём кабинете? Пускай! Хоть бы у них всё срослось…
Смартфон издаёт тихий всхлип. Смс. Я, достав, замираю. Отправитель – Левон. Он в последние несколько дней не писал. С тех самых пор, как нашу обитель посетила его благоверная. Я ещё помню запах её ненавязчивых, сладких духов.
«Рита, я снял ту квартиру, на Пресненской, помнишь? Приезжай. Буду ждать», - пишет он. А я будто слышу волнующий голос! Тот голос, который шептал мне стихи, комплименты и нежности.
«Боже, Левон», - с болью думаю я. Ну, конечно, я помню! Конечно.
Иногда мы сбегали с работы. Я просила Алёнку меня подменить. Она с пониманием делала это, и брала на себя пациентов. В то время как я ускользала на встречу с Левоном. Я не знаю, кому он поручал своих? Что говорил супруге? Плевать! Меня волновало лишь то, что у нас целых пять часов времени. До окончания дня. Пять часов рядом с ним, в нашей маленькой, тесной квартирке.
- Моя сладкая детка, - шептал мне на ушко, и трогал везде.
Мы бросались друг к другу в объятия, на ходу раздеваясь, забыв обо всём. Я не знаю, что так привлекало в Левоне. Чем он сумел покорить? Просто он разбудил во мне женственность. Ту часть меня, которая крепко спала с тех самых пор, как на свет появилась София. Я не знала, что может быть так… Горячо, бесконечно! Я не знала, что можно настолько хотеть отдаваться мужчине. Быть с ним.
Он открыл меня заново. Даже Ромик заметил, что с Левоном я стала другой. Правда, он тогда ещё даже не знал про Левона.
- У тебя кто-то есть? – произнёс как-то раз.
- С чего ты взял? – я пожала плечами.
Он внимательно, долго смотрел на меня, измеряя по капельке мой внешний вид.
- Ты другая, - сказал, наконец.
- Ну, какая другая, Ром? Что ты несёшь? – возмутилась.
А ведь я поменяла причёску и стала следить за собой.
«Расцвела», - объяснила Алёнка. Наверно, стороннему глазу заметны были те перемены, которых не видела я? Которые я принимала, как должное! И мечтала в течение дня. Я до одури грезила им! Тем, как мы окунёмся друг в друга...