- Ну, и губы пухлее тогда, - узаконил художник.
Я представила то, что получится:
- Выйдет похоже? А то...
- Да, конечно! – заверил меня, - Основные черты сохраним. Просто чуть приукрасим. Уверяю вас, женщины любят такое! Это же, как комплимент. Ваша мама в долгу не останется.
- Да, вообще-то она мне не мама, - промямлила я.
Никогда не могла называть родителей Ромика мамой и папой. Впрочем, он моих тоже звал только по имени. Так что, мы квиты! Во всём.
Дверь мастерской открывают не сразу, когда я стучусь. А когда открывают, я чуть ли не падаю со смеху. Как-то всё это время себе представляла иначе того, кто рисует портреты. Оказалось, что это - пузатый мужчина в очках! Могу поспорить, что автопортретов в его коллекции нет.
- Здравствуйте! Вы Маргарита?
- Да, да, это я, - говорю.
- Проходите, пожалуйста! Ваш портрет завершён, - он осекается, глядя на меня, - Точнее, не ваш!
- Моих мамы и папы, - киваю. Не хочу его путать! Вдаваться в подробности, кто мы друг другу...
Внутри мастерской всё выглядит именно так, как я себе представляла. Мольберт посередине, вокруг него – тюбики с краской, дощечки с палитрой цветов. Я иду вдоль стены, изучая картины. Люблю посмотреть на творение рук.
Много разных портретов, в основном, дети, женщины. Какие-то очень красивые, какие-то так себе. Одна привлекает внимание. Девушка с русой косой! Рядом с этим портретом – другой. Мальчик с мячиком. Тоже очень красивый, как будто живой.
Неожиданно в дальнем конце вижу то, к чему взгляд прибивается намертво. В каком-то немыслимом трансе, иду к той картине, что ждёт среди прочих, в углу. С неё смотрит красивая девушка, женщина. Гордый наклон головы, тёмный всполох ресниц над пронзительным взглядом. Куда ни пойди, а они продолжают смотреть на тебя! Эти, полные грусти, глаза.
- Кто это? – обернувшись, решаю спросить у художника.
Он оживляется:
- Это! - подходит поближе, опустив со лба на нос очки, - Один человек заказал. Для жены.
- Для жены? – говорю еле слышно.
- Да, да! – продолжает художник, - Но именно это, увы, черновик. Полотно я испортил. Проткнул.
Я смотрю в направлении пальца, коим он тычет в картину. И вижу... Действительно! Сбоку, на уровне уха, дыра.
- Но... ведь можно заклеить? – бросаю в какой-то прострации.
- Так я и заклеил! – кивает пузатый творец, - Но не отдавать же картину такой! Мне пришлось переделать. Но, скажу не без гордости, что второй экземпляр оказался куда лучше первого.
«Куда уж лучше», - смотрю в глаза той, кто весной станет мамой. А, когда живописец отходит, я делаю фото портрета Тамары. Кажется, это одна из коллег предложила идею подарка? И, очевидно, не мне одной!
Портрет Окуневых вышел на славу. Правда, он больше, чем я представляла. Плюс ещё рама, которую мастер избрал на свой вкус.
- Здесь я оставил автограф, - краснея, он тычет в её нижний край, - А вот моя визиточка. Если захотите изобразить портреты, свои, или детские. Любые рисую! Вас, к слову, с натуры могу. Ваше лицо очень чистое, его даже приукрашивать не придётся.
Уж не знаю, вежливость это, или он, правда, меня оценил? Но я благодарно киваю:
- Благодарю вас! Непременно подумаю на этот счёт.
Выйдя на улицу вместе с картиной, я прижимаю к себе полотно. Хотя дружелюбный художник его обернул в целлофан, всё равно я боюсь, мокрый снег просочится. Температура стремительно падает, ближе к нулю. А у меня внутри жар такой, что подмышки вспотели.
Сую Окуне́й в свой багажник, сажусь, достаю телефон. Увеличив последнее фото, долго-долго смотрю на Тамару. Тамаре в лицо! И решаю – послать, не послать? Послать фотографию Леве. Послать Леву вместе с его предложением встретиться. После такого я видеть его не могу!
Прижимаюсь затылком к сидению. Пытаюсь остыть. А с другой стороны, разве он виноват? Ведь художник сказал – это брак. Он оставил его на витрине. И теперь все глазеют. И думают: кто эта женщина? И почему у неё такой грустный взгляд.
Телефон оживает в руках, так, что я его чуть не роняю. Физиономия Ромика вместо Тамары слегка отрезвляет меня.
- Да! – отвечаю.
- Марго! – отзывается он, - Ты уже близко от дома?
- Я..., - мгновение думаю, - Нет, а чего ты хотел?
- Блин! Да я забыл этот хренов костюм из химчистки забрать! Не заедешь? – пытается Ромик задобрить меня, - Я за это посуду помою. Могу даже ужин накрыть.
Я вздыхаю:
- Ты где сейчас?
- Дома, почти. Там, в аптеке была недостача, пришлось к ним поехать, узнать, что к чему.
«Ну, да! Как же, в аптеке», - смеюсь про себя. Почему я не верю ему? Никогда. Даже если не врёт, даже если он честен, не верю! И охота поехать к Левону. Назло. Несмотря ни на что. Просто взять, отказать и поехать к Левону! И пусть Ромик ждёт свой костюм.