Ромик вручает путёвку в дом отдыха. Объясняет родителям, что им там «предстоит испытать». Всевозможные СПА процедуры, бассейн и массаж.
- Ооой, сынооок, - восклицает Людмила Андреевна.
Я поднимаюсь. Картина стоит в уголке. Я уже развернула её, подготовила. Бант нацепила на раму.
- Дорогие мои Людмила Андреевна и Ярослав Севастьянович, у меня есть для вас персональный подарок. Сейчас, - убегаю и прячусь за шторой.
Все ждут. Появляюсь, как фокусник из-за кулисы. Секундная пауза… А затем. Ресторан наполняют восторги и крики.
- Узнаёте? – пытаюсь поднять я на уровень плеч неподъёмную раму.
- Куда ты? – вскочив, Ромик тут же ко мне подбегает, хватает картину, - Надорвёшься, Марго!
Вчера он весь вечер ругал меня. Как я сама умудрилась её запихнуть и поднять на этаж?
- Я ж на лифте! – говорила в своё оправдание.
- Ну, меня попросила бы! – хмурился Окунев, - Я ж не знал, что она будет такая тяжёлая!
- Ты свой костюм, вон, и то не забрал. Мне пришлось! – покосилась на вешалку в зале.
К слову, этот костюм ему очень идёт. Брюки прямые. Пиджак чуть просторный, небрежно расстёгнутый. А рубашка – слоновая кость.
- Вот это подарок! – взрывается папа.
- Так надо было всей семьи портрет сделать! – предлагает кто-то.
- Так вся семья не поместится! – возражает ещё чей-то голос.
Все дружно смеются. А Ромик подносит портрет. И, легко приподняв, водружает его на соседний стол, возле колонны. Таким образом, теперь две пары Окуневых восседают у всех на виду. Ярослав Севастьянович, глянув на их с супругой портрет, воспроизводит объятие в реальности.
- Вот так! – произносит Володька, встаёт и включает свой Нокиа с камерой, - Замерли! Фото на память.
Одним фото дело не кончилось. Он берётся снимать сразу всех! То, отдаляясь, желая вместить весь наш стол, то фокусирую кадр на ком-то отдельном. В объектив попадаем и мы с Ромиком.
- Ну, обнимитесь! – советует братик.
Я недовольно кошусь на него.
- Володь, я это всё не люблю! У нас этих фоток…
- А ну-ка иди сюда, - Ромик хватает в охапку меня, а с другой стороны и Софию.
Севка льнёт к моей левой руке.
- Улыбочку! – требует Вовка. И вспышка его фотокамеры ловит момент.
Получив передышку, мой папа берёт «микрофон» в свои руки. На самом деле, он сам, со своим низким басом, как ходячий микрофон.
- Ярик! – усмехается папа, а затем исправляется. Это он для него, с детства Ярик, а для всех – Ярослав, - Хочу вас поздравить с Людмилой! Уж сколько лет знаем друг друга. Скажу, положа руку на сердце, - в этом месте мой папа, чтобы не врать, кладёт руку туда, где у него бьётся сердце, - Более крепкой семьи не видал.
- Как же? А вы с Машей? – тут же пытает свекровь.
Я ловлю мамин взгляд. Она прячет глаза. Трёт колечко на пальце. А в последний раз, когда я приходила, оно было? Кольцо.
Папа тушуется:
- Так… Это… я ж нас не имею ввиду. Я про вас сейчас! Речь-то о вашем семействе.
- Марусь, а когда у вас юбилей? Ты напомни! Я запишу в календарь, - наклоняется к маме сватья.
Та улыбается, делает вид, что забыла. У них, кажется, в августе с папой. Я помню, как мы отмечали их сорокалетнюю дату. Папа дарил маме рубиновый комплект. Серьги, кольцо и браслетик. Браслетик в итоге был отдан мне, в качестве талисмана. Может, поэтому жизнь не заладилась, не у них, не у нас…
- В общем! – отец продолжает, - Мы тут решили. Раз вы у нас - домовладельцы, подарить вам на память скульптуру.
Он лезет в карман своих брюк:
- Да где же она?
- Кто? Скульптура? – смеётся мой свёкор.
Все представляют себе нечто мелкое. Вот только скульптура большая, почти в полный рост. Где Люда и Ярик в обнимку, а у ног шелестит водопад. Я как узнала, была просто в шоке! Что дальше? Билборд? Или, может, Петра потеснят, и вместо него встанет Окунев?
- Это фото, а сам наш подарок доставят завтра утречком, - достав снимок, папа его демонстрирует всем, а затем церемонно вручает Людмиле.
- Ох, Валентин! – та касается фото, вздыхает.
- Ну, всё! – усмехается свёкор, - Будут голуби срать на меня.
- Ярослав, - упрекает жена.
- Говори спасибо, что я взял за основу не писающего мальчика. А то была мыслишка такая! – смеётся отец.
Мать молчит. А раньше она бы его упрекнула…
Когда тосты кончаются, телёнка уже разобрали по косточкам. Наступает пора танцевать! Ярослав Севастьянович заказал их любимую песню. Я наблюдаю, как он бережливо ведёт свою Людочку в танце. И какая-то грусть на душе. За себя и за маму. Которая делает вид, что спина разболелась. Лишь бы отец не надумал её пригласить. А он и не думает! Подаёт ручку Соньке.
- Потанцуешь с дедом?