Зоя, как будто не чувствует фальши в словах, отвечает:
- Конечно! Хоть я и противилась. Он у вас очень заботливый, благородный такой. Сказал, что это на его совести. Ну, что так вышло! Что он компенсирует всё.
- Надеюсь, не обманул? - с недоверием фыркаю я, - Он просто часто снимает кольцо, холостым притворяется. Вот я о чём.
- Нет, - моментально серьёзнеет Зоя, - Он мне сразу сказал, что женат. Мы с ним даже не собирались сначала. А потом... Как-то так получилось.
- Неужели, в машине? На заднем сидении? Там у него целый склад артефактов, - вспоминаю с усмешкой. Как-то раз наш джек-рассел терьер, Бублик, выудил женские трусики из-под сиденья...
- Нет, что вы? - смущается Зоя, - Это случилось намного позднее. В тот день он отвёз меня, просто и всё.
«Любопытно», - думаю я. История обретает налёт романтизма. Неужели, супруг соизволил решиться на отношения? Тратить время, за кем-то ухаживать? Это так на него не похоже.
- Вы извините меня, я в туалет? - озирается Зоя.
- Да, да, конечно! - отпускаю её, - В первом триместре учащённое мочеиспускание - это нормально. К слову! Раз уж речь зашла о здоровье, - поднимаю глаза, когда Зоя встаёт, - Ты бы себе прикупила штаны для беременных. Зима на носу! Хочешь осложнения заработать?
Она улыбается:
- Нет, не хочу.
- Вот и отлично, - смотрю на часы. Где там Окунев мой? Передумал?
Пока её нет, налегаю на стейк. Понимаю, что вряд ли она сочинила подобное. А если уж всё это правда, как и то, что ребёнок — его, то...
Не успеваю закончить свой мысленный приговор, как в дверях появляется Рома. Мой муж. Как всегда, он наряжен по моде. Узкие брюки, приталенный плащ. Нет, фигурой всегда отличался от прочих! Но только в таких узких брюках он выглядит как идиот.
Помню, когда познакомились, он и то одевался приличнее. Выглядел как нормальный пацан! Широкие джинсы носил и футболки. А теперь, у него вид такой, будто он рекламирует линию молодёжной одежды. Рубашка на выпуск, одна половина заправлена, другая небрежно торчит из-за пояса брюк. Как будто он только что с кем-то любился в машине. И наскоро вышел, заправив рубашку в трусы.
Я, отодвинув еду, лезу в сумочку.
- Маргоша! Вот ты где прячешься, рыба моя? – тянется он, чтобы чмокнуть.
Подставляю ему свою правую щёку.
- Окунев! Новый парфюм? – интересуюсь.
Он садится напротив:
- Здрасте, приехали! Это же ты мне дарила на день всех влюблённых.
- День всех влюблённых? Нет, дорогой, это точно не я! – говорю, намекая на то, что этот праздник давно не касается нас.
Вынимаю карманное зеркальце. Начинаю подкрашивать губы.
- Чего звала? – он глядит на часы. А они у него, как у сына, громоздкие. Купил и себе, и ему, чтобы быть «на волне».
- Поговорить нужно, - я тру губы друг об друга, чтобы размазать помаду по ним.
Окунев смотрит с укором:
- Всего лишь? А по телефону нельзя было, Рит? Ведь я на работе, вообще-то! У нас сортировщик заглючил, пришлось останавливать линию.
- Это срочно! – даю я понять.
Муж улыбается, подносит к своим губам руку с кольцом. И целует его, сжав в кулак волосатые пальцы:
- Для тебя, душа моя, я свободен как ветер! Ты же знаешь?
- А то! – изрекаю, сжав руку в кулак. Подношу обручальным кольцом ближе к губкам. Но вместо поцелуя, плюю на него. Растираю слюну рукавом кардигана. Чтобы колечко сильнее блестело.
Он отпускает двусмысленный хмык:
- Говори же! Я весь в нетерпении.
Опускаю глаза на тарелку, где до сих пор остаётся её недоеденный стейк. «Эх, жалко, не окунь», - думаю снова.
- Это чья, кстати? – ловит мой взгляд.
- Да так, - отвлечённо машу я, - С коллегой обедала! Она уже ушла.
Сама же смотрю на туалетную дверь, что сбоку от нас, за стеной. Где исчезла ОНА. Недержание что ли? А, может, понос?
- В общем, дело такое, Ромуль! Мы разводимся, - говорю торопливо. Стремясь поскорее излить ему суть.
- Что? – Ромка меняется в лице. Вместо довольной гримасы на неё наползает тяжёлая тень.
Предрекая его оправдания, я говорю:
- Ты дослушай! Сначала дослушай. И не перебивай меня.
Он сцепляет ладони в кулак, смотрит пристально. Я продолжаю:
- Сегодня ко мне приходила одна из твоих… скажем так, зазноб.
- Рииит! – напускает обиды Роман.
- Не перебивай меня! Я же просила? – рычу на него.
Он выдыхает, глядит в направлении окна. Ровно туда же глядела она, его Зоя…
- Так вот! Она сообщила мне новость. Ты станешь отцом, дорогой. Поздравляю тебя! И отпускаю на все четыре стороны. Можешь подать на развод. Подпишу.
Вот теперь я закончила. Только Окунев странно молчит. Смотрит в прорезь окна. И кадык нервно ходит по шее.
- Что? Даже ничего не ответишь? – не выдерживаю я.
И тут мой супруг разражается гневной тирадой: