В спальне я долго решаю, какой из халатов надеть. Длинный, с тугим пояском и широким воланом по краю. Или слегка укороченный, с полупрозрачной тесьмой на груди? Выбираю второй вариант. Грудь чуть приподнята бюстиком. Самое то! Надеваю браслетик, который он мне подарил, из последних. Серёжки с бриллиантами, танцующий камень на шею. Этот подарок был им приурочен к рождению Сонечки. Как символично! Пожалуй, не стану я делать, как мама. Переплавить успею. Я лучше их сберегу, подарю Соне, когда она вырастет.
Стоя у зеркала, я вспоминаю тот день, когда впервые надела их. Из роддома вернулась другим человеком. Подавленным, дико усталым! Послеродовая депрессия началась ещё там и продолжилась дома. А тут Ромка, с цветами, с шампанским…
- Ром, ну какое шампанское? – фыркнула я, - Я ж кормлю!
- Ну, она же не пьёт всё равно? Ты ж сама говорила, - напомнил он мне и налил, - Хоть расслабишься, Рит.
Севка спал, Соня в коем-то веке затихла. И я решила - была, не была!
Пригубив, промурчала довольно:
- Как вкусно!
- Ну, вот, - Ромик вышел, вернулся с коробочкой, сел обратно за стол.
- Это мне? – удивилась я, глядя на бархат. Последний раз в подобной коробочке было кольцо.
Вообще, он не слишком транжирил тогда! Очень хотел доказать папе свою состоятельность. Много работал. Пахал, я бы даже сказала! Так что, любая весомая трата с его стороны, отражалась на нашем бюджете. Мы даже ремонт не успели доделать. Пока Севка рос, было некогда. Потом – не досуг. Это сейчас наше «гнёздышко» стало с иголочки. А тогда было стыдно друзей пригласить.
Окунев старший однажды пригнал к нашей двери бригаду рабочих. А Окунев младший сказал им:
- Отбой!
Я донимала его: почему? Ведь так будет быстрее. А он мне:
- Я сам оплачу.
И тут в тёмном бархате вижу… бриллианты.
- Ром, это что? – удивилась.
- Это брюллики, детка! – самодовольно оскалился он.
- Сколько это стоит? – попыталась представить.
- Не дороже тебя, - озадачился Ромик.
- Ром! Ну, зачем, а? – вместо радости я ощутила досаду. Как будто из-за меня, из-за этих бриллиантов теперь нам опять не доделать ремонт.
- Ну, как зачем? Чтобы были, - растерянно вымолвил Окунев.
Я вздохнула:
- Ну, где я их буду носить? На детской площадке?
- Рит! – вспыхнул он, - Это вместо спасибо?
- Я просто…, - с виной посмотрела на мужа, - А давай продадим эту квартиру? И купим поменьше. Нам хватит двушки! Ну, трёшки, в простом, не элитном жилье.
Он усмехнулся своим грустным мыслям:
- Я думал об этом. Но папа обидится! И потом, мы же будем расти?
- Ну, вот именно! Дети вырастут. Две разных комнаты хватит. А мы с тобой можем и в зале поспать, - подхватила.
- Да нет, я имею ввиду, что со временем нас будет больше, - он посмотрел на меня вопросительно.
- Ты про внуков? Так это когда? – я махнула рукой.
- Нет, - отверг Ромик доводы, - Я про детей! Я троих хочу, Рит.
Я насупилась:
- Вот хочешь, сам и рожай! Мне довольно.
Шампанское выдохлось, ужин остыл. Под халатом моё незнакомое тело вело себя так, будто я не хозяйка, а гостья. Я носила бондаж, но отвислая кожа никак не хотела сходить. Груди ныли. Как назло, молока было много! Было трудно себя ощущать не коровой, а женщиной. Ромик остался таким же, как был. Только я изменилась.
- Может, хотя бы примеряешь? – он указал на комплект.
Я улыбнулась:
- Прости, дорогой. Ну, конечно!
Встав и приблизившись к зеркалу, я сначала продела серёжки. Казалось, что мочки опухли. Как будто они стали больше, и винтик никак не пролазил. Но я протолкнула его! А кулон одел Ромка.
Я взглядом окинула нас в отражении зеркала. Он, подтянутый, в белой футболке, как будто случайно зашедший сюда, на чаёк. Я – в халате, скрывающем верхнюю часть моего располневшего тела. Взгляд погас, под глазами круги.
«Бузыкина, ты хоть бы накрасилась», - отругала себя, опустила глаза. Они не блестели уже. И на фоне бриллиантов особенно явственной стала моя «нагота».
Сколько времени минуло. Я изменилась! Мой женский расцвет начался, когда Соня чуть-чуть подросла. Помню, Окунев так не хотел, чтобы я возвращалась к работе. Упрекал в эгоизме, когда отдала нашу дочь в детский сад.
- Ну, что ты там заработаешь? Смех один! Крохи, - он тогда уже ведал большой к тому времени сетью семейных аптек. Отец потихоньку ему поручал то одно, то другое. Так как Ромик не брал денег в долг, зарабатывал сам.
- Я просто устала сидеть дома, пойми! – пыталась я объяснить.
- Вот именно, ты! А ты Соню спросила? Хочет она в детский сад, или нет? – он давил на больное.
- Никто из детей не хочет! Но все привыкают, - кивала в ответ.
- Зачем? Ну, зачем? Потому, что её маме скучно? – вставал в позу Ромик.