- А когда ты узнал? - поднимаю глаза.
Он вздыхает:
- Недавно. Я хотел поделиться с тобой, когда звал тебя встретиться там, на квартире.
- Господи, какая же я дура, - шепчу я, кусая губу.
- Нет, ламазо, себя не кори, - он так неспешно проводит рукой по щеке, освобождает мою нижнюю губу, нежно гладит её тёплым пальцем, - Всё равно ничего не исправить! Так я один страдал все эти дни, а так страдали бы вместе.
Мы продолжаем касаться друг друга, боимся порвать эту связь.
- И... когда самолёт? Ведь ты же на самолёте? - я намеренно говорю это «ты». Мне так хочется думать, что это всего лишь поездка к родителям. Туда и обратно. Он скоро вернётся! И мы будем вместе. Опять.
- Послезавтра, - бросает он хрипло.
- Уже? - я дрожу. Нужно что-то сказать. «Я поеду с тобой?». «Не пущу!», - я уже говорила. Объявить ему, что я подаю на развод? Только это навряд ли исправит ситуацию.
Он кивает.
- Во сколько? - спешу уточнить.
Левон усмехается, трётся своим длинным носом о мой:
- Сакварело, не спрашивай многого. Я не хочу, чтобы ты приходила меня провожать.
- Не приду, не волнуйся, - трезвею. И, сглотнув, отступаю на шаг. Только он не даёт ускользнуть. И, опять притянув, произносит:
- Ме шен миквархаре.
- Чего? - поднимаю глаза на Левона.
Он усмехается:
- Говорю, какие у тебя красивые глаза и алые губы. Я никогда не забуду их вкус.
- А я не забуду... тебя, - голос снова срывается.
«Всего тебя, каждую клеточку», - думаю я. И представить себе не могу, что уже не коснусь. Только что я сама отказалась, добровольно себя обрекла не касаться. А сейчас... Отдала бы так много, чтобы хоть как-то его задержать.
- А я вот возьму, и приеду к тебе, - эта фраза в моём исполнении звучит угрожающе.
Левон отстраняется, но только затем, чтобы достать из кармана блокнот:
- Вот, я записал здесь свой адрес в Батуми, почтовый, емейл, телефон.
- А телефон-то зачем? - говорю.
- Вдруг забудешь? - хмурит он брови.
Я даже смеюсь, смахнув слёзы с лица:
- Забуду? Серьёзно? Я помню его наизусть!
- Правда? - шепчет он с теплотой, - Я твой тоже помню, чэми сули[2].
- Найдёшь себе новую там, и забудешь, - шепчу я с досадой.
- А ты тут найдёшь, - говорит он в отместку.
- Попрошу Володьку, чтобы взял на работу кого покрасивше, - ковыряю я пуговку на халате Левона.
Он закрывает глаза, принимая угрозы как шутку. Это и есть шутка! Разве кто-то способен его обойти? И не только по внешности. Просто... Я глупо влюбилась. В того, кто не будет моим никогда. И его отъезд — это моё наказание. Я знаю, что буду страдать! Но сейчас мне не хочется думать об этом.
- Я постараюсь вырваться, правда, - произносит Левон, - Всё зависит от воли отца. От того, в каком он состоянии.
- Ты держи меня в курсе, - прошу.
- Хорошо, - отвечает он тихо.
Глядит на часы.
- Всё, беги.
Эту фразу всегда говорил, когда мы расставались. Когда я покидала его кабинет. И я знала, что завтра увижу его. И тогда даже ночь не казалась бездонной! А теперь это «всё» означает действительно всё...
Отступаю на шаг, но рукой продолжаю сжимать его свитер под белым халатом.
- Я могу позвонить, и сказать, что дежурю сегодня.
Он выдыхает дрожащее:
- Нет.
- Но..., - роняю, а он зажимает мне рот поцелуем.
- Всё, Русалочка, всё. Уходи, я прошу! Умоляю тебя, уходи.
Сквозь болезненный спазм, через боль, через слёзы. Я наконец вынуждаю себя отпустить его! Вытянуть руки по швам. Он молчит. Точно слов не осталось. Но я же ведь знаю, как много их, разных, в уме. У меня, у него...
Эта нить между нами пока ещё дышит. Но стоит мне выйти, она оборвётся, ведь так? Я закрываю глаза, до бесчувствия стиснув холодные пальцы. И, как робот, которому дали команду, иду в направлении двери. Там, замешкавшись, тихо бросаю:
- Левон?
Он продолжает молчать. Я боюсь обернуться! Ещё пару коротких мгновений стою, ожидая услышать хоть что-нибудь. И, не услышав, даю себя волю уйти...
Всю дорогу домой еду, точно сомнамбула. Просто тупо смотрю на дорогу. В мыслях чёрная бездна. А в сердце — дыра! Только подъехав к стоянке у дома, решаю погуглить, что значила фраза, которую он произнёс.
На ломаном русском диктую:
- Ми шан миквахара, - кажется, так?
Поисковик деликатно меня поправляет. Несколько букв перепутала! В строке поиска первым значится сервис ответов. Очевидно, не я одна постигаю азы языка:
«Ме шен миквархаре — это грузинская фраза, которая означает «я тебя люблю».
Усмехаюсь, прочтя. Задаю интернету вопрос:
- Как будет по-грузински «я тебя тоже люблю»?
Поисковик преподносит ответы. Отыскав среди них тот, заветный, пишу сообщение Лёвушке:
«Мец миквархар».
[1] ჩემი ლამაზი, [chemi lamazi] – в переводе с грузинского, «моя красивая».