- А вас? Вас он бил? – донимает психолог.
Я усмехаюсь:
- Меня?
- Маргарита, - пытается он объяснить, - Вас не должно беспокоить, что я придам это огласке. Я не стану предпринимать ничего, без вашего ведома. Всё, что вы скажите, останется между нами.
Я опять усмехаюсь, краснею до кончиков пальцев:
- Егор, ты вообще? Ты же Ромика знаешь!
- Знаю, - кивает, - Потому и спрашиваю. Бил он вас, или не бил?
Этим «вы» он стремится подчеркнуть официальный подтекст нашей личной беседы. Я выпрямляюсь:
- Нет, что вы, Егор Аристархович. Мой муж никогда не бил меня.
- Хорошо, если так, - отвечает Егор, - Просто вы упоминали о неком насилии с его стороны. На первом приёме.
- Аааа! – вспоминаю я, - Да… Это так.
- Насилие имеет место быть в пределах постели? – деликатно осведомляется врач.
Хотя, его тон не врачебный. Скорее, он дружеский. Только на «вы». И этот странный диссонанс вводит в ступор.
- Ну, - я снова краснею как рак, - Мало ли что не бывает в постели.
- Всё, что выходит за рамки согласия, даже в постели, является насилием по отношению к другому партнёру, - напоминает Егор. Хотя я итак это знаю! И знаю, что Ромка меня изнасиловал множество раз.
Когда в первый раз это было, я плакала. Помню, как он собирался ударить меня. Передумал. Вместо этого сдёрнул халат, повалил на кровать, навалился.
- Ром… Перестань! Нет… Ром, не надо, - брыкалась я.
Детей в тот день не было дома. А я сочинила дежурство. Сама же сбежала к Левону. Запах которого Ромка учуял, когда стал меня домогаться. Он был пьян в тот момент. Нет, не сильно! Был бы он в стельку, и я бы смогла избежать экзекуции. Но он был достаточно пьян, чтобы снизить порог допустимого. И недостаточно, чтобы его член не встал.
Когда отымел меня, жёстко, болезненно. Скатился и сел. Я подтянула колени к груди, заскулила.
- Ты моя жена! – рявкнул он, вместо того, чтобы взяться меня утешать. Извиниться, хотя бы.
Я не ответила, впилась зубами в свой палец.
- Ты моя жена, поняла?! – повторил он с нажимом, - Ею и останешься!
Это было ещё до того, как он назначил Левону встречу. Наверное, знал уже. Только молчал. Сбросил злобу вот так.
«Это лучше», - потом размышляла. Лучше, чем он бы набил физиономию Лёвушке. А так, и Левон избежал наказания. А от меня не убудет…
- Вы помните, в какой момент ваша близость с мужем стала такой? – звучит голос Егора. Он как будто увидел картину моими глазами. Мои воспоминания стали доступны ему.
- Какой? – говорю.
- Принудительной, - отвечает он коротко.
Пару долгих минут я молчу. А потом… Прорывает! И я говорю, говорю, говорю. Без оглядки. Без продыху. Говорю о том, как Окунев впервые изменил мне. Как я лечилась потом, пила Трихопол. Как мы с ним разъехались и чуть не развелись. А потом… Про Левона! Про нашу интимную близость, и с мужем, и с ним.
Выдыхаюсь.
- Попейте водички, - кивает Егор на графин.
Слегка дрожащей рукой наливаю и пью.
- Хорошо, - отвечает он.
Всё это время он делал заметки. И мне так любопытно, что он там написал, в своей тайной тетрадочке? Приколюсь, если там не слова, а рисунки. Как люди, которые долго болтают по телефону, рисуют козюли на белой поверхности. Я, например!
- Что ж, Маргарита. Я благодарю вас за искренность. Теперь прошу, пригласите сюда мужа.
- Как, это всё? – недоумеваю.
- А что же ещё? – вскинув брови, Егор удивлённо глядит.
- Ну, - пожимаю плечами, - Диагноз, вердикт, так сказать.
- Всё это будет чуть позже, - кивает в ответ.
Мне ничего не остаётся, кроме как выйти. Ромик сидит на диване в приёмной, болтает ногой.
- Твоя очередь! – говорю ему, - Больно не будет.
Хотя, если честно, мне чуточку больно. Но это приятная боль.
Ромика нет, кажется, целую вечность. И о чём он ему распинается? Наверняка, сочиняет обо мне небылицы? Расскажет о том, чего не было. Откровенничать Ромка не любит! Хотя, может быть, только со мной.
Наконец, дверь кабинета открывается. Но вместо Окунева, я вижу Егора. Он манит меня:
- Заходите.
Нерешительно я захожу. Вижу, как Ромик задумчиво хмурится, трогает мягкий подушечный хвост.
- Присаживайтесь, - кивает Егор на моё привычное место.
Я опускаюсь в него. И беру Тимофея за лапу. Словно то, что мне предстоит услышать, разделит мою жизнь пополам.
- Итак, - произносит Егор, - Предварительный вывод такой. Вы, Маргарита, - глядит на меня, - Неуверенный в себе человек. Эту неуверенность в вас развил муж. Но она появилась ещё до него, насколько я понял, это связано с родами. Ваш психотип – это женщина-жертва. Вы готовы терпеть и будете делать это сколько угодно. Давая себе зарок завтра же изменить свою жизнь коренным образом, вы никогда не предпримите шаг. Только если за вас его предпримут другие.