- Вы бы нашли себе шефа получше, - вернув себе самообладание, я отправляю назад прядь волос. И иду в направлении выхода, как час назад шла какая-то дама. Горделиво, с приподнятым носом.
Слышу Ромкино:
- Деньги в трубу!
И держу в себе фразу: «А я говорила».
В машину садимся в молчании. Оба сопим. Пока Окунев первым не фыркает:
- Нет, ну ты слышала? Я – престарелый изврат. Возраст, блин! На себя бы посмотрел, - он вставляет ключи в зажигание.
- Вот именно! – соглашаюсь я с мужем. Хотя… В чём-то согласна с Егором. Что Окунев тот ещё гад.
- Типа я унижаю тебя! Я тебя унижаю? – вопрошает, взглянув на меня.
Я усмехаюсь:
- Меня все унижают, не только ты. Я ведь женщина-жертва.
- Ты?! – удивляется Окунев, словно только услышал об этом, - Да он тебя просто не знает. Ведь ты же кремень!
- Да вот именно! - вот тут я согласна.
- Жертва, блин, – хмыкает Ромик, нажав на педаль, - Жертвы, вон, дома сидят и не вякают. А тебе палец в рот не клади.
Я отвечаю ему тяжким вздохом. Приятно, что он не считает меня таковой.
- Комплексы, блин! У меня. Не, ну ты слышала? – никак не может прийти в себя Ромик.
- Он просто завидует, - машу я рукой.
- Вот, точно! – кивает Окунев, - Это ты в точку, Марго. Мне кажется, он не лечить собирался нас, а разлучить. Хрен ему!
Я смотрю на дорогу.
- Дрыщ и очкарик! Ну, ты, конечно, дала жизни, мать, - неожиданно смех отвлекает меня.
Я смотрю на супруга:
- Обидно?
- Нормально, - улыбается он и кладёт на бедро свою руку…
В другое время я бы стряхнула её. А сейчас не хочу. Волоски на его пальцах чуть серебрятся. И когда он успел поседеть? Я накрываю ладонью его ладонь. И мы едем сквозь сонную бурю, которую нам в этот раннедекабрьский вечер подарил Петербург.
Глава 24
Ещё месяца не прошло с тех пор, как Мамедов уехал. А я продолжаю, как выражается Алёнка, паломничать! Бывает, пройдусь мимо его кабинета, застыну на миг, и вспоминается всё…
И объятия, и слова, и то, как работа была заодно. Все последние годы ходила сюда, как на праздник! Наряжалась и красилась. Никогда не позволяла себе явиться в больницу невыспанной, бледной, без грима. Хоть чуть-чуть, но румянила щёки. И, сидя в машине, проводила кисточкой по губам, чтобы блестели. Левон говорил, что мои губы пахнут малиной. А я покупала тот блеск постоянно с тех пор…
Табличку с его двери сняли. И мне больно от этого! Вовка сказал, скоро повесят новую. Новый доктор придёт и займёт кабинетик Левона. Я протестовала! И по поводу нового доктора, и того, чтобы отдать кабинет. Хотела сама переехать туда. Но в моём тоже многое было! В моём и случился наш первый, навеки живой, и безбашенный секс.
Достаю из коробки одну из конфет. Сколько им? Год уж, наверное! Но, думаю, шоколаду не страшно. Он разве что чуть побелеет от времени. А я от времени скоро состарюсь. Когда он приедет? Писал, что отец не встаёт. Теперь он лежачий. И как долго останется жив, неизвестно. Может, месяц. А может быть, несколько лет. А Левон, пока папа такой, не посмеет уехать. Даже на время, сославшись на некие планы. Например, конференцию, которая проходит в Санкт-Петербурге…
Конфеты в форме сердечек. Все в разных обёртках. Развернув одну из них, я едва не кладу её в рот. С опозданием вижу, что это совсем не конфета. А… золото.
- Что? – удивляюсь.
На ладони лежит золотое сердечко. Изучаю его, вижу пробу.
- Ничего себе, - тихо шепчу.
Внутри оно полое, видимо. Потому не тяжёлое. Нахожу сбоку кнопочку. И, нажав, изумлённо подпрыгиваю. Оно открывается, являя моему взору свою сердцевину. Внутри пустота.
«Боже ты мой, как символично», - потрясённая этим, я долго смотрю на него. Ведь в моём сердце тоже пусто. Так пусто! Без тебя, дорогой.
Незамедлительно делаю фото. И отсылаю Левону.
«Представляешь? Нашла! Чуть не съела», - и смайлик.
Он отвечает не сразу. И я успеваю надеть его сердце на ниточку жемчуга. Тонкую, как ноготок. Наверное, стоит носить на цепочке. Ведь жемчуг такой камень, нежный! К тому же, вот этот жемчужный комплект подарил мне супруг.
«Ты серьёзно?», - смеётся Левон в сообщение смайлом.
«А что?», - уточняю. Вдруг, это не он. Вдруг он не в курсе?
«Да этому кулончику год уже скоро. Я же тебе их на день влюблённых дарил. Конфеты эти».
«Ты серьёзно?», - теперь мой черёд вопрошать.
«А я думаю, почему ты не носишь? Не нравится, наверное», - он грустит. Жёлтый смайлик печально поник.
Мне так хочется плакать. И светлая грусть на душе. Мой Левон. Мой любимый! Даже там продолжает меня вспоминать.